Не далее как вчера, когда Родион ехал по бесконечному, как Галактика, проспекту имени газеты «Шантарский рабочий» и дисциплинированно притормозил на красный, перед самым капотом пронесся взмыленный сопляк, лет этак двенадцати, а за ним наперерез движению промчался сверстник, на ходу запихивая патроны в барабан нагана. И наган, и патроны, насколько Родион мог судить по армейскому опыту, были боевыми. Так что черт их поймет, нынешних тинейджеров…
– Куда теперь? – спросил он, не оборачиваясь.
За его спиной отрок, прикрикивая, сковыривал пластмассовую пробку с бутылки портвейна, а его подружка распечатывала шоколадку.
– Куда теперь едем? – повторил он громче. За спиной булькало. Потом отрок чуть заплетающимся языком спросил у подружки:
– А может, к Нинке?
– Прокол, – ответила она, не раздумывая. – У нее роды вернулись, утром говорила…
– Нет, ну где ж нам тогда трахнуться? – печально возопил ее кавалер.
– Ты мужик, ты и думай, – философски заявила подруга.
– Думай… Э, шеф, давай на Карлы-Марлы, знаешь, где книжный магазин…
– Уж сколько ездим… – заметил Родион, сворачивая на Карла Маркса. Они были в самом начале длиннющей улицы, нареченной имечком бородатого основоположника, по слухам, все еще живущего в сердцах мирового пролетариата, а книжный магазин находился в самом конце. Любопытно, что пьяный отрок использовал как ориентир и привязку именно книжный магазин, – запало же в память…
– Не скули, шеф, держи… – В пластмассовую коробочку возле рычага передач упала еще одна смятая полусотенная.
"Довольно долго за спиной у Родиона продолжалась энергичная возня, перемежавшаяся звучным чмоканьем, шумными глотками из бутылки и повизгиваньями – приличия ради, надо полагать. Он уверенно вел машину, не глядя в зеркальце заднего вида и не особенно сокрушаясь душой об упадке нынешних нравов, – частный извоз, пусть даже эпизодический, очень быстро прививает стоически-философский взгляд на жизнь и приучает ничему не удивляться.