Не хочу его ни слышать, ни видеть, так что… не смей!
– Ох, – обреченно вздохнул Константин, – как же вы мне оба надоели, дураки!
* * *Кира пыталась заварить чай, но руки так дрожали, что она чуть не выронила заварной чайник. Положила в вазочку варенье, поставила чашки на поднос…
До смерти не хотелось возвращаться в комнату, где она оставила Егора и Евгению Львовну. Под ее взглядами Кире прямо дурно становилось… Почему мать Егора ее так не любит? Или это ей только кажется?
На кухню вошла Катерина, сунулась в холодильник:
– Чего-то хочется, сама не знаю чего… А, вареньица!
Схватила вазочку, зачерпнула ложку:
– Слушай, а что это мать Егора с такой физиономией явилась, как будто мы ее сыночка можем обидеть? Зыркнула так на меня глазами, прямо как баба-яга! Аж страшно!
– Ага! – вздохнула Кира.
– Похоже, она всех недолюбливает, – согласилась Катерина.
Катерина говорила во весь голос. Ни ей, ни Кире и в голову не могло прийти осторожничать. А между тем Евгения Львовна вышла из комнаты сына и вошла в столовую. Здесь было слышно каждое слово, и она замерла, жадно вслушиваясь.
– В больнице с ним намучилась, теперь домой взяла! – продолжала Катерина. – Ты уже раз сделала от него аборт.
Евгения Львовна схватилась за стенку, чтобы не упасть. Кира и Егор… значит, у них все было? Ну, теперь от нее не отделаться…
– Катька, помолчи, а? – возмущенно сказала Кира. – Ты вообще ничего не знаешь.
– Ну вот… – обиделась Катерина. – А кто тебя в абортарий возил, а?!
– Тише! – наконец-то спохватилась Кира и сама понизила голос: – Если хочешь знать, аборт я сделала не от Егора.
Евгения Львовна снова схватилась за стенку.
– Я дурею… Вот монашка-то, а?!
– Прекрати! – с тоской сказала Кира. – Мне твой абортарий боком вышел. Я теперь, Катя, детей не могу иметь!
Катерина брякнула вазочку на стол, схватила сестру за руки:
– Кира, Кира, ты не переживай, просто врачи… они всем это говорят, что детей не будет, понимаешь?..
От ужаса она молотила, что в голову взбредет, только бы утешить Киру.