По темпу лучше бы подошел медляк, конечно, зато текст – какой надо!
– Эх, Анечка, даже не знаю, что вам еще рассказать! – бормотал Константин, раскачиваясь в танце. – Вот так и живу – один!.. – Значительный взгляд на Анечку. – …в огромном, но очень холодном трехэтажном загородном доме на берегу залива. Каждый вечер – один! – Значительный взгляд номер два. – …наблюдаю, как садится солнце, зайдя за горизонт. А жизнь проходит!
«И даже сам я не заметил, как ты вошла в мои мечты!» – очень кстати спел безголосый подражатель Магомаева.
Анечка прерывисто вздохнула.
– Не знаю, зачем я вам это рассказываю, – пожал плечами Константин, – но… я неспроста приехал в Советский Союз.
Она подняла бровки.
– Да… Найти жену. Моя, так сказать, конечная цель! – Константин вздохнул с подобающим процентом тоски: – Ох, Анечка, вас бы я не раздумывая увез с собой, но… Нельзя! Нельзя, нельзя, нельзя! Мужская дружба!
Анечка хлопала глазами.
Вдруг Костя отстранил ее от себя и серьезным голосом спросил:
– Аня, а может, у вас есть незамужняя сестра-близнец?
Она помотала головой, а глаза… Ох, глазки!
Глупенькие.
– А возможно, такая же красивая подруга?.. – настаивал Константин.
– Не-а!
– Жаль… очень жаль…
Константин и Анечка покачались в танце еще минутку.
«Неужели я ошибся? – озадачился Константин. – Что ж она молчит-то?»
Нет, он не ошибся.
– Константин, – нерешительно проговорила Анечка, – а вы это серьезно?
– О чем?
– О доме, авиакомпании…
– Конечно! Как на исповеди! А вы что, мне не верите? Напрасно! – Он показал визитку, достав ее из бумажника, набитого тем, что понимающий народ называл зеленью. Здесь, в бывшем Советском Союзе, теперь были в ходу две валюты: «зелень» и «деревянные».
Взгляд Анечки, брошенный в сторону бумажника, можно было назвать каким угодно, только не равнодушным.
Константин сел в кресло, взял свой виски.
Анечка прошла перед ним танцующей походкой.
Ножки, конечно, глаз не отвести! И все прочее – что надо! Беда, мозгов Бог не дал, но что ж, бывает…
– Женюсь только один раз, – с подкупающей искренностью сообщил Константин. – Поэтому решил, что свадьба будет только в Париже и платье невесты – исключительно «от кутюр»! – плеснул он масла в огонь.