Ладно, уезжаем!
Лиля уронила чемодан и бросилась Сергею на шею…
На другой день они подали заявление и вскоре поженились в Ялте, так что им удалось совместить месяц ожидания срока регистрации и медовый месяц.
* * *Спустя несколько месяцев Егор, прошедший очередной курс реабилитации, вернулся на службу в звании майора, полученном им после Афганистана, однако теперь он служил в отделе по раскрытию экономических преступлений. И, хоть скучал по своему прежнему начальнику и товарищам, от оперативно-поисковой работы он не ушел и здесь.
Его начальство давно уже беспокоила деятельность фонда «Феликс-инвест», который в полном смысле слова господствовал в Ветровске, и Егору был поручен сбор материалов об этом фонде. Много времени ему не потребовалось, и вот он явился к начальнику отдела с докладом:
– Вот, товарищ полковник. Основатель «Феликс-инвест» – Феликс Баркин. – Егор положил на стол местную газету с фотографией. – Родился в 1965 году в Москве, отчислен с третьего курса Плехановки за неуспеваемость. Не женат, судимостей не имеет.
Егор положил перед полковником акцию. Тот рассмотрел ее с искренним недоумением:
– И эти фантики он выдает вместо денег?
– Так точно, товарищ полковник, – сообщил Егор. – А документов, подтверждающих подлинность этих якобы ценных бумаг, «Феликс-инвест» не выдает.
– И куда он их инвестирует?
– В рекламе указывают, что средства вкладчиков направляются на поддержку некоего малого предприятия «Цветмет».
– Ну, кто бы сомневался, – усмехнулся полковник. – А интересно, с чего он выдает проценты?
– С новых вкладов, – усмехнулся Егор. – Но основная доля денег уходит на скупку валюты и на себя, любимого, Феликса Баркина…
– Не зря Петр Петрович рекомендовал тебя, не зря, – довольно сказал полковник. – Оперативно работаешь. Глаз горит – приятно смотреть…
Он положил на стол газету с фотографией Баркина.
– Егор, а у тебя к этому Баркину что-то личное? – спросил он осторожно.
– Товарищ полковник, разрешите идти? – Егор встал.
– Иди, Ковалев, – кивнул полковник.
Егор вышел и несколько минут постоял за дверью, успокаиваясь.
Да, у него было к Баркину кое-что личное. И очень многое! Это многое заключалось для него в одном слове – Кира.