Герман выхватил из кармана алую бархатную коробочку, открыл ее… Кольцо нереальной, театральной, сказочной красоты лежало в шелковом гнездышке, сверкая бриллиантами. В следующий миг Герман надел это кольцо на палец Лиле.
Ничего подобного она не видела никогда в жизни!
– Потрясающе… – пробормотала, любуясь кольцом, как зачарованная. – Боже мой…
Подняла глаза на Германа, не в силах найти слова благодарности, – и поразилась тому, насколько серьезным вдруг стало его лицо.
– Я хочу, чтобы вы с Аришей навсегда остались со мной, здесь, – сказал он негромко.
Лиля смотрела исподлобья, нерешительно. Поднесла к губам кольцо и поцеловала его…
Голова кружилась от счастья, и все казалось возможным, даже невозможное!
* * *Звонок поднял Таисию Александровну с постели уже около полуночи.
– Мама, мамочка, это я! – зазвучал в трубке голос Лили.
– Привет, Лилюш, привет, родной, как дела? – радостно отозвалась Таисия Александровна.
– Мама, ты только не волнуйся, – говорила Лиля с какой-то странной интонацией, – мы с Аришкой остаемся здесь.
"– Как… как ты сказала? – опешила Таисия Александровна, однако ответом ей были короткие гудки – связь внезапно прервалась.
Таисия Александровна положила трубку и пошла в спальню, где ее встревоженно ждал разбуженный поздним звонком Шульгин.
– Что она сказала? – спросил он.
Таисия Александровна замерла в дверях:
– По-моему, она сошла с ума… Сказала, что не приедет, остается там с Германом… Как это понимать?!
Шульгин хмуро смотрел на жену:
– А как понимать?.
Точно так же все с полуслова понял и Михаил Иванович (Шульгины приехали к нему ранним утром). Однако был потрясен не меньше Таисии Александровны:
– Мне, конечно, говорили, что Лилька чудит немного… Но…
– Ох, ёшкин кот, – пробормотал Шульгин, привычным движением доставая из внутреннего кармана валидол. – В голове не укладывается!
– Я и представить не мог, что… – Михаил Иванович не договорил, протянул Таисии Александровне и Шульгину несколько фотографий: – Вот, полюбуйтесь! Что она себе позволяет?!
Они онемели, глядя на черно-белые снимки: вот Лиля идет под руку с Германом по Лондону, вот самозабвенно целуется с ним на набережной Сены, вот входит вслед за ним в какой-то дом… наверное, в его дом.
Шульгины переглянулись: как к Говорову попали эти фотографии?!
– У меня просто в голове помутилось, когда я это увидел! – начал было Михаил Иванович, однако его прервал телефонный звонок.