Хотя такого праздника Михаил Иванович и не признавал и было ему забавно, что «хороший чекист» решил исполнить старорежимный обычай, однако русскому человеку лишь бы повод был с друзьями посидеть! К тому же приглашен к Полищуку был и Дементий Шульгин, а значит, и Тася, так что Говоров очень обрадовался и дал согласие приехать. Однако ему было неловко перед Кирой. Опять девочка одна останется на праздник… Звал внучку с собой, однако та уселась за письменный стол, обложилась книжками и отказалась трогаться с места.
Разумеется, Михаил Иванович не знал, что Полищук, который по-прежнему служил в КГБ, пригласил его по настоятельной просьбе подполковника Сизова, которого Кира знала просто как Петра Петровича. И Михаил Иванович не имел, конечно, представления, что Кире об этой поездке было заранее известно. Если бы дед заартачился, она бы его уговорила поехать во что бы то ни стало. Это было первой частью ее задания. Вторая – немедленно позвонить Эндрю и пригласить его к себе в гости. Конечно, он согласился с восторгом! Кира назначила время, а потом перезвонила Егору.
Он ждал звонка, и не он один. Спустя буквально несколько минут от здания КГБ отъехал заранее подготовленный фургончик, напичканный звукозаписывающей и прослушивающей аппаратурой. Кроме техников, фургончик сопровождали подполковник Сизов и капитан Ковалев…
Специалисты знали свое дело: на кухне, в гостиной и кабинете Дома с лилиями были мигом установлены микрофоны, а записывающую аппаратуру поставили в мансарде под крышей – в заброшенной комнате.
Подполковник и техники остались в мансарде, а Егор и Кира спустились в гостиную.
Эндрю должен был появиться с минуты на минуту.
– Значит, так, Кира, – серьезно сказал Егор. – Самое главное – ничего не пей.
– А что? Эндрю меня отравит? – съехидничала она.
– Кира, не ёрничай! Это враг! И ему нужны документы из сейфа.
– Да, – кивнула Кира, и в ее глазах, которые только что смотрели насмешливо и враждебно, вдруг появилась растерянность. – Егор… мне что-то вдруг так страшно стало!
Егор не мог признаться, но ему тоже вдруг стало не по себе.