Возраста он был солидного – немногим за пятьдесят, я думаю; лицо загорелое, с острыми скулами и правильным, хоть и немного хищным, профилем. Глаза темные и темные же волосы с благородной проседью.
Конечно, всплыла в памяти и сцена, что я застала во вторую ночь на пароходе. В ту самую ночь, когда мой муж так ловко обезвредил Шефера, и мы имели долгий и пылкий разговор в закутке на палубе. После я вышла и увидела Жанну с неким мужчиной, которого разглядела очень плохо. Однако по росту и манере себя держать он, пожалуй, походил на Эмилио Эспозито…
* * *
9 июня, 10 часов 20 минут, Балтика, открытое море
Уходя, Грета взяла с меня обещание, что вечером я с детьми загляну в их каюту – на том и расстались.
Ее не держали взаперти, как выяснилось: похоже, Вальц и сам не доверял результатам обыска. И все же Еву я застала злой и раздраженной: скрестив на груди руки, она выхаживала по пустому в этот час салону второго класса и, едва завидев меня, без приветствий вскричала:
– Мне подбросили этот клятый мундштук, разумеется подбросили! Уймите вашего любезного Вальца, Лили, не то… клянусь, я скорее брошусь в волны Балтики, чем позволю себя арестовать!
– Вы шантажируете меня самоубийством? – с холодом уточнила я.
Вряд ли Ева поверила, но будто обессилила в этот момент. Опустилась в первое же попавшееся кресло и закрыла ладонями лицо.
Ева реагировала бурно, как всегда. Она такая же эмоциональная и вспыльчивая, как Жанна – а то и превосходит ее. И мне не давала покоя мысль, что она и актерским талантом походила на Жанну.
Что если Ева и впрямь ее дочь? И отравила матушку из-за наследства или же других причин. А о возрасте солгала. Да, Ева не слишком походила на девятнадцатилетнюю девицу – но все может быть.
Но и версия с наследством не была гладкой.
Нет, не могла я поверить в виновность Евы.