Он, безусловно, скот, и редкий. Не человек — гребанная машина, счетчик купюр. Но вот в чем ему не откажешь, так это в соблюдении некоего кодекса. Внутреннего, конечно, сильно отличающегося от нормальных, человеческих, однако же…
Именно он в свое время вытащил меня из жутчайшей задницы. Он увидел задатки. Он помог это все развить. Кому, спрашивается, я была нужна в свои восемнадцать? Сирота, с племяшкой на иждивении? Никому.
По дурости, не зная, во что вляпываюсь, попала в беду, из которой выход имелся только один — раздвигание ног за дозу.
Корней помог, спас, заплатил за меня.
И потом ни разу за эти бабки не заговорил.
Он помог мне с родами. Оплатил роддом и даже отпуск дал по уходу за ребенком. Потом помог с Ксюхой.
И тоже про эти траты не упоминал.
Нет, что положено по заказам, он с меня тряс немилосердно, до последнего винтика и флешечки.
Но личного не касался… До этого дня.
Наверно, сильно ему жопу прижгли, раз не прислушался ко мне, раз такими вещами угрожать начал…
В первый момент я реально поверила и чуть не задохнулась от ужаса, настолько у него взгляд был мертвый.
Но потом, уже в дороге, мобилизовав все силы и заставив отупевший мозг работать, я прикинула хрен к носу, повспоминала свои слова при разговоре с ним…
И его бешеный взгляд.
Там все серьезно, похоже.
Настолько, что Корней был готов к самым крайним мерам, чтоб получить более точную информацию.
Я сильно сомневалась, что он всерьез что-то сделал бы Варьке и Ксюхе, но все же…
Слова были произнесены, и мало ли, как бы он поступил, упрись я рогом? Вполне мог и пожертвовать нашими многолетними рабочими отношениями…
Так что, хочешь не хочешь, надо было выложиться и достать ему данные.
Более конкретные, чем те, что уже были.
Возвращаться в то место, где уже серьезно пропалилась, дико опасно. И глупо.
Но у меня были кое-какие козыри.
Мои боссы откровенно велись на мои прелести, этого только дурак мог не понять. А теперь еще и удочка с дочкой… Если грамотно все сделать, то можно потянуть время.
Спать, конечно, с ними больше нельзя, а то рискую не выплыть.
И чисто по человески мне было жаль Саню и Гнома. Очень у них были говорящие лица, когда на Ксюшку смотрели. И, по совести, надо бы им позволить выяснить, кто ее отец, позволить поучавствовать в судьбе дочери.
И я бы так и сделала, честно-пречестно! В другой ситуации. Если бы я реально была глупой Алисой Переверзевой, по дурости залетвшей от горячих Дедов Морозов после безбашенной новогодней ночи.