Буду слишком выделываться, и в самом деле, в чулане запрут, прогрызай потом себе путь на свободу, словно граф Монте Кристо…
Потому я выкрутилась из-под тяжелой руки Гнома, вскочила и скоренько потопала в сторону кухни.
Мужчины, проводив меня внимательными взглядами, уселись у искусственного камина, который, к чести изготовителей, выглядел практически настоящим.
У Гнома в руках оказалась круглобокая бутылка с темной жидкостью, забулькало в низкие бокалы спиртное. Мне только на руку. Пусть пьют.
Ох, как там Варька? По всем расчетам я же должна была уже…
Наверно, на стену лезет…
Я раздумывала о судьбе своей горькой, машинально работая руками. В холодильнике нашлись контейнеры с готовой едой, причем, не из самой плохой харчевни, судя по ароматам и изысканным сочетаниям ингредиентов.
А воришки-то — ребята со вкусом. И деньгами. Интересно, зачем на преступление пошли? Неужели?..
Но это было бы чересчур шоколадно для меня.
"Размышляя, я накрыла низкий столик на колесиках и покатила к двум Дедам Морозам, спокойно попивающим не самый дерьмовый коньяк. Они вольготно расположились на широченном диване, и, практически не переговариваясь, смотрели на искусственное пламя. Морды у обоих были сложные. Похоже, переживали свою неудачу.
Я молча поставила столик в зоне досягаемости и тихонько отступила в сторону, рассчитывая отсидеться где-нибудь в уголке, пока мужчины будут надираться с горя.
Это было бы шикарно…
Но не тут-то было!
— Иди сюда, Лика, — махнул мне Гном, — садись, поешь. Ноги как, отошли?
— Я не хочу есть, спасибо, — пролепетала я, на всякий случай отходя еще на шаг.
— Сюда иди, — тихо обронил Саня, даже не глядя на меня, но таким тоном, что волей-неволей послушаешься.
Подошла, замялась, не зная, куда присесть. Гном лапнул меня за руку и уронил аккурат между ними.
Ох, как плохо-то!
Я замерла, стараясь лишний раз не шевелиться и очень остро ощущая жар от двоих Дедов Морозов, сидящих так близко по обе стороны от меня! Неправильные Деды Морозы! От нормальных — холодом тянуть должно! А эти — как печки.
В руки мне сунули круглобокий бокал на низкой ножке.
— Пей, — все так же мрачно приказал Саня.
И я выпила.
Коньяк оказался обжигающим. Он волной прокатился по пищеводу и мягко упал в желудок, даря мгновенное расслабление.