И, если его не поступит, то искать меня не начнет, а просто уедет в другой город, старательно не привлекая к ним с Ксюхой внимания… И там уже снимет со счетов все бабки… И с новыми документами, по которым ей восемнадцать, а Ксюшка ее сестра на опекунстве, начнет новую жизнь… Без меня.
Об этом думать не стоило, потому что сразу сердце заходилось дикой болью. Но моя работа не исключала такого варианта, а потому… Потому пару лет назад я озаботилась отходными путями.
— Голос у соседки молодой… — прокомментировал обладающий чересчур хорошим слухом Саня.
— Да, ей восемнадцать, — пожала плечами я, — помогает, хорошая девочка… И все же… Зачем я вам?
И молчание было мне ответом…
Глава 11
Глава 11
— Пить хочешь, малыш? — Гном нахально проигнорировал мой глупый вопрос, — Сань, там в баре глянь…
— Да уж разберусь, что и где в моей машине… — проворчал Саня, открывая бар, встроенный в переднее сиденье, достал бутылку с черной этикеткой, воду, бокал.
— Не надо, — решительно отказалась я.
Споить меня решили, хитрые какие… Нет уж. Я сегодня планирую домой. А то там Варька у меня, конечно, умница, но иногда дура. Возраст такой, ничего не поделаешь…
— Надо, малыш, — тяжело уронил Саня, привычно бодяжа коктейль. — Пей. Расслабишься немного.
— Я не хочу расслабляться… И вообще… Я не понимаю…
— Чего ты не понимаешь, малыш? — Гном глянул на меня в зеркало, — вроде не производишь впечатления глупышки…
Черт… А вот это плохо! Очень плохо! Столько сил потрачено, получается, впустую!
— Если… Если опять вы планируете… Вы хотите… Ну…
Я беспомощно оглянулась на Саню, изо всех сил восстанавливая пошатнувшуюся репутацию, делая вид, что выискиваю слова, опять покраснела, и в этот раз вообще без напряга, вот что секс… то есть, стресс животворящий делает!
Но Саня мне вообще никак помогать не собирался, судя по всему.
"— Хотим чего, малыш? — Голос Гном сделался бархатным таким, сладким-сладким… Словно не говорил, а касался… Языком… И к губам! Верней, к губам, да не к тем.
Мне стало не по себе в первую очередь от своей глупой реакции на его голос в сочетании с льдом взгляда его приятеля.
Они на меня одновременно очень страшно действовали: разрушали до основания, делали реально слабой и глупой.
И губы пересохли совсем не понарошку.