Маркус откашлялся:
– Есть какая-то причина, по которой вы держите это в секрете?
Гонория на мгновение задумалась, потом протянула руку и отломила еще кусочек пирога.
– Не знаю. Не думаю. – Она погрузила кусочек в рот, прожевала его и пожала плечами. – На самом деле, если подумать, не имею ни малейшего понятия, почему именно красные туфли. Почему не зеленые? Или синие? Нет, только не синие. Это было бы слишком обыкновенно. Но зеленые сработали бы. Или розовые.
Нет ничего лучше красных. В этом Маркус уверен.
– Думаю, вскоре после возвращения в Лондон мы начнем репетировать, – закончила Гонория.
– Мне жаль, – произнес Маркус.
– О, нет-нет, – остановила она его, – мне нравятся репетиции. Особенно теперь, когда все мои братья и сестры покинули дом и там нет ничего, кроме часов и блюд на подносах. Так восхитительно, когда есть с кем поговорить. – Она смущенно взглянула на него. – Мы беседуем не меньше, чем репетируем.
– Меня это не удивляет, – пробормотал Маркус.
Гонория окинула его взглядом, ясно показывающим – она не пропустила его ироничное замечание.
А потом он понял: ему приятно, что она не обиделась. Очень приятно так хорошо знать другого человека.
– Итак, – продолжила она, намереваясь договорить, – Сара в этом году будет снова играть на фортепиано, она мой самый близкий друг. Мы замечательно проводим время вместе. Айрис будет играть на виолончели. Она почти такого же возраста, как и я, и я всегда хотела проводить с ней больше времени.
– В чем дело? – спросил Маркус. Она выглядела почти обеспокоенной."
"Гонория моргнула.
– Думаю, она прекрасно справится.
– С виолончелью?
– Да. Можешь себе представить?
Он счел вопрос риторическим.
– В любом случае, – продолжила Гонория, – Айрис будет выступать, и ее сестра Дейзи тоже, хотя, боюсь, она играет ужасно.
– Хм… – Как бы повежливей спросить? – Ужасно по сравнению с остальным человечеством или по сравнению со Смайт-Смитами?
Гонория, похоже, с трудом сдерживала улыбку.
– Даже по сравнению с нами.
– Да, тогда это действительно трагедия. – Маркус сам удивился, как ему удалось сохранить серьезное лицо.
– Я знаю. Бедная Сара надеется, что ее в ближайшие три недели поразит молния. Она еле оправилась от прошлогоднего выступления.
– По-видимому, она не улыбалась и не держалась так храбро?
– Разве тебя там не было?
– Я смотрел не на Сару, а на тебя.