Дейзи еще не освоила пианиссимо, – предупредила она и, заметив его недоумение, пояснила: – Она очень громко играет.
– А остальные нет?
– Остроумно. Но нет. Во всяком случае, не так громко.
– Иными словами, ты хочешь сказать, что на музыкальном вечере мне лучше занять место в последнем ряду?
– Хорошо бы в соседней комнате. Если получится.
– Вот как? – Он необычайно, просто до смешного, воодушевился. – В соседней комнате тоже будут места для публики?
– Нет. – Она снова хмыкнула. – Но последний ряд тебя не спасет.
Он вздохнул.
– Тебе следовало подумать об этом, прежде чем так стремительно выздоравливать.
– Да, похоже, я поторопился.
– Что ж, – произнесла она, пытаясь придать себе вид чрезвычайно занятой юной леди, у которой множество дел и которая, по счастливому стечению обстоятельств, нисколько не увлечена им. Ни в малейшей степени. – Мне действительно пора идти.
– Да, конечно, – учтиво кивнул он.
– До свидания, – вымолвила она, не трогаясь с места.
– До свидания.
– Искренне рада, что ты навестил меня.
– Я тоже, – ответил он. – Пожалуйста, передай от меня поклон леди Уинстед.
– С удовольствием. Она будет счастлива услышать, что ты поправился.
Он снова кивнул. И еще немного постоял. А потом сказал:
– Ну, всего хорошего.
– Да. Я должна идти, до свидания, – деловито повторила она.
И на сей раз действительно вышла из гостиной. Причем даже не оглянулась!
Грандиозное достижение, если вдуматься.
Глава 18
В тиши кабинета лондонского особняка Чаттерисов Маркус мысленно взвешивал свои знания, умения и навыки в области ухаживаний за дамами.
Он не знал только одного – как ухаживать самому.
С чего начать? С цветов? Женщины любят цветы. Черт возьми, он тоже любит цветы. А кто их не любит?
Ему, например, очень нравились полевые гиацинты, но получится ли из них приличный букет? Они слишком маленькие и, вероятно, будут выглядеть бедновато. Кроме того, вручая букет Гонории, должен ли он сказать, что эти цветы всегда напоминают ему о ее глазах? Но тогда придется объяснять, какую именно часть лепестков он имеет в виду.