И что при этом будет с его собственными глазами? Куда их девать?"
"Вдобавок, он никогда не дарил ей цветы. Гонория наверняка удивится и что-нибудь заподозрит. Хорошо, если она разделяет его чувства (хотя пока у него не было особых оснований рассчитывать на это), а если нет? Тогда, стоя посреди ее гостиной с букетом в руках, он будет выглядеть совершеннейшим ослом.
Нет, подобный сценарий его решительно не устраивает, а посему от цветов лучше отказаться.
Куда безопаснее для начала поухаживать за ней на светских мероприятиях.
Разумеется, он будет действовать в своей обычной неприметной, закулисной манере. От обязательства присматривать за Гонорией его никто не освобождал, и ему в любом случае непременно нужно присутствовать на балу.
Он посмотрел на письменный стол. Слева лежало официальное приглашение в Бриджертон-Хаус, справа – записка, которую оставила Гонория, уезжая из Фензмора неделю назад. Великолепный образчик пустоты. Приветствия, подпись и между ними две безликие фразы. Словно никто никого не спас от смерти, никто никого не целовал, никто никого не кормил украденным пирогом с патокой…
Такого рода послание вполне подходило для того, чтобы вежливо поблагодарить хозяйку дома за прекрасно организованный прием гостей в саду, однако вовсе не напоминало романтическую переписку с будущим супругом.
Каковым Маркус намеревался стать в самом скором времени. Он собирался просить ее руки у Дэниела (черт бы его побрал!), как только тот вернется в родные пенаты. Однако пока Маркусу предстояло искать подход к Гонории без посторонней помощи.
В чем и заключалась главная сложность.
Маркус вздохнул. Ведь есть же мужчины, которые умеют общаться с женщинами. К сожалению, он не принадлежал к их числу. Более того, раньше он хотя бы умел разговаривать с Гонорией. Однако в последнее время и тут выступал не слишком успешно.
Как бы там ни было, следующим вечером он находился в одном из самых отвратительных мест на свете. В лондонском бальном зале.