Точно как на небесах

– Вы старше ее?

– Дейзи! – снова нахмурилась Гонория. Боже, как много ей приходится хмуриться.

Дейзи пожала плечами:

– Если она называет нас по именам, полагаю, я могу спросить, сколько ей лет?

– Больше, чем тебе, – отчитала кузину Гонория. – А значит – нет, не можешь.

– Это совершенно не важно, – легко улыбнувшись, ответила Анна. – Мне двадцать четыре. Моим заботам поручены Гарриет, Элизабет и Фрэнсис.

– Да помогут вам небеса, – прошептала Айрис.

Гонория не могла возразить. Три младшие сестры Сары поодиночке были милейшими девочками.

Вместе, однако… Не зря Плейнсуорт никогда не страдал от недостатка драм.

Гонория вздохнула:

– Пожалуй, нам надо начать репетицию.

– Должна предупредить, – сказала Анна, – я не очень хорошо играю.

– Мы тоже.

– Неправда! – запротестовала Дейзи."

"Гонория наклонилась, чтобы больше никто ее не услышал, и прошептала мисс Уинтер:

– Айрис довольно талантлива, и Сара была не так плоха, но Дейзи и я – ужасны. Советую вам набраться храбрости и терпения.

Анна, кажется, слегка забеспокоилась.

Гонория пожала плечами. Скоро мисс Уинтер узнает, каково выступать на концерте Смайт-Смитов.

Или сойдет с ума.

Маркус приехал в Уинстед-Хаус заранее, хотя и не знал, где занять место – в переднем ряду или в последнем. Он купил цветы – не полевые гиацинты, их оказалось невозможно найти в Лондоне, а две дюжины ярких голландских тюльпанов.

Он никогда раньше не дарил женщинам цветы. Спрашивается – почему?

Маркус подумывал пропустить представление. Гонория очень странно вела себя на балу в честь дня рождения леди Бриджертон.

Она, несомненно, сердилась на него. Маркус не имел никакого понятия за что. Гонория казалась необычно холодной, когда он в первый раз встретился с ней, вернувшись в Лондон.

Но потом, когда они танцевали…

Волшебно. Он мог бы поклясться, она тоже это почувствовала. Весь остальной мир как будто пропал, остались только они двое, и она ни разу не наступила ему на ногу.

А это уже было достижением.

Но возможно, ему показалось. Или чувство охватило только его.

Поскольку когда музыка закончилась, Гонория разговаривала с ним очень раздраженно. Хотя она и сказала, что плохо себя чувствует, но отвергла все его предложения о помощи.

Маркус никогда не понимал женщин. Он думал, что Гонория – исключение, но, видимо, нет. И последние три дня он пытался понять, почему.

В конце концов он решил, что не может пропустить концерт. Это, как выразилась Гонория, традиция. Маркус посещал каждое представление.