Точно как на небесах

Или по крайней мере старого брюзги. Придется соответствовать.

– По-моему, вышеупомянутый джентльмен слишком молод, – сообщил он и указал на упавшее дерево, находившееся примерно в пяти ярдах от них. – Пойдем туда, хорошо? Мне нужно посидеть.

Они кое-как дохромали до цели. Гонория осторожно выскользнула из-под руки Маркуса, посадила его на бревно и только потом сказала:

– Он вовсе не так уж молод.

Маркус опустил глаза. Надо же, с виду нога как нога, а болит так, словно ее заковали в кандалы и вместе с ними запихнули в сапог.

– Но он еще учится в университете.

– Он старше меня, – упорствовала она.

Маркус взглянул на нее:

– Мистер Бриджертон в последнее время не пинал собак?

– Насколько мне известно, нет.

– Ну, так и быть. – Он в несвойственной ему экспрессивной манере махнул рукой. – Даю тебе свое благословение.

Она прищурилась:

– Разве я обязана получить твое благословение?

Боже, как с ней трудно!

– Не обязана. Однако оно никак не повредит тебе, правда?

– Да, – задумчиво произнесла она, – но…

Ему пришлось поторопить ее:

– Но что?

– Я не знаю, – отчеканила она, глядя ему в глаза.

Он подавил улыбку.

– Почему ты относишься ко мне с таким подозрением?

– О, я не знаю, – повторила она, на сей раз саркастически. – Вероятно, потому что ты весь прошлый сезон наблюдал за мной.

– Ничего подобного. Она фыркнула.

– Нет, наблюдал.

– Возможно, я пару раз посмотрел на твоих кавалеров… – Черт возьми, не надо было этого говорить. – Но на том дело и кончилось.

– Значит, ты все-таки следил за мной, – победоносно заявила она.

– Разумеется, нет, – солгал он. – Но не мог же я упустить тебя.

Она вытаращила глаза:

– Что ты имеешь в виду?

Будь оно все проклято! Чем дальше, тем хуже.

– Ровным счетом ничего. Ты была в Лондоне. Я был в Лондоне.

Не дождавшись реакции, он добавил:

– Мало ли дам, на которых я смотрел? Просто, кроме тебя, я никого не знаю."

"Она застыла в полной неподвижности, вперив в него пристальный немигающий взгляд. Этот взгляд не предвещал ничего хорошего.

Он свидетельствовал о том, что она слишком напряженно думает. Или слишком много видит. Маркус терпеть не мог, когда она вот так смотрела на него. Даже в детстве обычно веселая и озорная Гонория порой замирала, подняв на него свои необыкновенные лавандовые глаза, и он понимал то, чего не понимали ее родные, – она обладала способностью заглядывать в души людей.

По крайней мере иногда.

По крайней мере в его душу.

Он попытался отогнать от себя воспоминания.