— Вы так хотите сдохнуть? Сейчас поезд перевернут, то и вам не жить, если я не уйду отсюда.
— Ох, ты ошибаешься! Сейчас этот чёртов перевернёшься, и первым сдохнешь ты сам!
— Это мы ещё посмотрим, — усмехнулся я и громко сказал. — В атаку!
За спиной Олега Викторовича проявился призрак. Самый грозный из отряда моего брата. В его руке материализовалось лезвие топора.
— Какого ты улыбаешься, Алмазов? — продолжал беситься сопровождающий.
Я кивнул ему за спину.
— Нет, тебе не удастся меня отвлечь, — процедил он.
На что я лишь пожал плечами. И лезвие боевого топора вонзилось в спину Олега Викторовича.
Он закричал от боли и упал.
— Не добивай, — попросил я призрака, и он достал свой топор.
Суровый мужчина кивнул мне и растворился в воздухе.
— Пожалуй, это будет хорошей местью за попытку убить меня во время отборочных, — сказал я, нависнув над раненым. — И за то, что вы организовали сейчас.
Топор вошёл глубоко, и ему оставались жить считаные секунды.
— Воронцов, тебе всё равно не жить.
Я не стал отвечать на угрозу умирающего. Он своё уже получил.
Изначально не хотел убивать его в поезде… но на войне все средства хороши.
Вагоны снова тряхнуло. Олег Владимирович издал последний вздох, и я поспешил убраться.
Тряска всего поезда усиливалась, как и паника внутри вагонов. Пока я бежал, меня шатало из стороны в сторону.
— Лёх! Ну наконец-то! — встретил меня Виталик. — А почему на тебе брызги крови?"
"— Олег Владимирович решил не дожидаться вторжения регатов и убить меня лично, — ответил я.
— И ты его… того? — сглотнув, уточнил Лазарев.
— Да, тут выбора не было. Либо я, либо он.
— И чего он так ополчился? — спросил Костя.
— Ребят, фиговое вы время для беседы выбрали. Где призраки?
— Снаружи! — ответил Илья.
Я громко позвал своих шпионов и брата.
— Шатают поезд, твари окаянные! — яростно сообщила Лариса Дмитриевна.
— Если бы не купол, уже бы свалили, — добавил брат.
— Сколько у нас времени? — уточнил я. — Хотя бы примерно!
— Такими темпами ещё минут десять, — холодно ответил Саша.
Я мысленно выругался. И словно перспективы перевернуться было мало, Лариса Дмитриевна решила масла в огонь подлить:
— Там один монстр странный.