Я посоветовала ему больше уделять внимание сыну, жене… Не понравился мне этот звонок. А потом через некоторое время к нам приехала в гости Карина. Беременная. Она не говорила, кто отец.
— Извинялся, значит, — усмехаюсь я. — Надо же! Он передо мной тоже извинялся. Я еще не мог понять, что на него нашло. Вот, оказывается, что… Гульнул с Кариной?! Так?
— Я точно не знаю…
— Карина знала, что я не родной сын своему отцу?
— Нет! Ни одна живая душа не знала! Клянусь…
Глава 24
Глава 24
Он
Теперь вопросов к Карине у меня еще больше, чем раньше.
Ситуация так и не прояснилась до конца.
Много белых пятен, много вопросов…
Элина Максимовна божилась, что говорит правду и только правду, ничего, кроме правды. Она боится за репутацию и хорошее имя. Несмотря на то, что она уже ушла на пенсию, Карина говорила, что мама до сих пор консультирует некоторых женщин. Разумеется, на платных началах, выходит неплохая надбавка к пенсии.
Если я подниму шумиху, то от честного и хорошего имени Элины Максимовны, акушера-гинеколога, с тридцатипятилетним стажем, ничего не останется!
Нужно поговорить с Кариной.
Черт знает, в чем еще накуролесил мой папаша. До чего самовлюбленным и лживым оказался — и как глава семейства, и как муж…"
"Тошно, что я верил всему на слово и не подвергал никакому сомнению авторитет отца, а он… На старость лет, перед кончиной, значит, муки совести испытывал.
Если она на самом деле не знала, что я не сын своего отца.
Она рискнула и забеременела от него, сделав ставку на то, что Давид будет похож на меня.
И он, действительно, похож!
Достаю телефон, листаю фотографии.
Похож же?
Он темноглазый, черноволосый мальчишка с узким лицом…
Но ведь и Карина тоже смуглокожая брюнетка!
Черт побери, голова кругом!
Я уже ничего не понимаю. Мне нужно трезво посмотреть на факты, необходим взгляд со стороны.
Звоню маме. Не могу называть ее иначе, даже мысленно. Как ни крути, она меня воспитывала, вырастила… Понимаю, что она так и не смогла меня полюбить всем сердцем, но по-своему очень старалась. А отец? Постоянно твердил о любви, но за моей спиной творил дикую чушь… Умолчал он не из любви ко мне, но из-за своего собственного эгоистичного спокойствия, и никак иначе.
Он просто не хотел, чтобы всплыла вся грязь и правда о его поступках.