"
"Но дожидаться ответа словом или действием не стал и благоразумно дверь за собой прикрыл. Это все-таки не «зона», а только следственный изолятор, и неизвестно еще, осудят или оправдают арестованного. А среди арестованных разные люди бывают. Встречаются и такие, от которых легко впоследствии неприятностей дождаться. Замок лязгнул, поворачиваемый на три оборота ключа.
Дождавшись, когда шаги стихнут в конце коридора, Тамаров сел.
– Наши нижние друзья сегодня где-то застряли… Да и тебя промурыжили основательно…
– Было дело, – вяло согласился Бесо и присел на краешек табуретки, словно бы остановился, чтобы дыхание перевести.
– А меня быстро отпустили. Только вчерашние протоколы подписать заставили. Там уж я их мурыжил. Читал – и к каждому слову придирался. Они же в протоколах как писать стараются… Чтобы можно было потом и так и так повернуть… А я настаивал, чтобы все однозначно было. Конкретный вопрос и конкретный ответ. Вообще, я предпочитаю отвечать односложно. И кое-что о презумпции невиновности слышал.
Слова российского подполковника внешне были просты. О себе рассказывал… Но это само собой подразумевало, что и грузинский подполковник будет что-то о себе говорить. Но тот сосредоточенно молчал и явно был чем-то озадачен и озабочен.
Наконец, Мерабидзе встал в проходе между шконками, положив локти на матрацы верхнего яруса.
– Рассказать что-то рвешься? – поинтересовался Артем Василич.
– Рвусь… Специально сегодня смотрел, как вырваться можно…
– И что высмотрел?
– Одному невозможно… Охрана, как и у тебя, наверное, – два вертухая и водитель. Если двое рядом, третий страхует. Если даже предположить, что я оружие добуду и с двумя справлюсь, третий успеет оружие достать. Никак…
– А нас, видишь же, по отдельности на допрос повезли… Я, впрочем, и с тремя справился бы.
– Нужна специальная подготовка. У меня ее нет… – вздохнул Бессарион.
– Своей поделиться никак не могу. В камере места не хватит, чтобы тренироваться. Да и нескольких лет для приобретения необходимых кондиций у нас в запасе не имеется.
– Предложений нет? – переспросил Мерабидзе.
– С моей стороны – никаких.