Только мент даже без автомата стоял в дверях будки и провожал бронетранспортер равнодушным взглядом. Вокруг уже сгустились сумерки, а в будке горел свет, и силуэт мента показывал позу полной беспечности и безмятежности.
– А ты говорил… – сказал Бессарион значительно.
– Что я говорил?
Грузинский подполковник не ответил. Его переполнял восторг от такого легкого преодоления серьезной природной преграды. Если бы им не сопутствовала удача, не сумей напарник захватить бронетранспортер, пришлось бы сооружать плот и где-то искать место для переправы.
– Ну, еще километров десять проехать сумеем. Дальше уже труднее будет…
– Десять километров? – переспросил Мерабидзе.
– Около того. Тебе что-то не нравится?
– Откровенно не нравится…
– Что конкретно?
– Не нравится пешком ходить.
– Придется идти. БТР мы бросим…
– Какой смысл? – не понял грузинский подполковник, включил подсветку кабины и поднес ближе к лампе карту. – В темное время нас никто не обнаружит. Сможем проскочить на колесах до самой границы с Ингушетией.
– На дороге постов много. Не проскочим…
– Ты знаешь, где посты?
– Знаю.
– Значит, объедем.
– Там горы вокруг такие, что не объедешь. Только пешком можно идти.
– Даже БТР не проедет?
– Его конструкция не предполагает скалолазания. В гору он лезет максимум под углом в тридцать градусов. Максимальный боковой уклон – двадцать пять градусов. Как ты сегодня на «уазике» ехал – для БТРа это немыслимо. Центр тяжести высокий.
– Ну, хотя бы до поста. Сколько километров до поста?
– Около восьми. Пост стоит на перевале.
– Для меня пройти восемь километров, убегая от преследования, – это немыслимо…
– А без преследования?
– А без преследования… – медленно повторил Бессарион и на пару секунд задумался, понимая, что российский подполковник не просто так на своем настаивает.
– Впереди развилка трех дорог. До нее как раз десять километров. Долетим быстро, на полной скорости. Не успеют, думаю, перекрыть… Выезжаем на левую дорогу. Она ведет в сторону границы с Грузией. Преследователи обязаны предположить, что мы туда и направляемся. А мы обязаны показать им, что дело точно так и обстоит.