Ты мне никто и звать тебя никак…
Последнюю фразу произношу, конечно, зря. Понимаю это сразу. Но…Поздно…
Потому что Парамон тут же хватает меня больно за плечи и трясет так, что голова дергается и позвонки в шее щелкают.
– Ты… моя… женщина! Свой кошелек и свою женщину я не позволяю никому трогать, – рычит мне в губы Парамон. – Ясно?
– Ясно и понятно! Да, уж, мой господин… Ты – велик и ужасен, словно Гудвин, – отвечаю, смеясь. – Зело азартен ты, Парамоша…
– Ну, вот и чудесно, – зеркаля мой тон и играя ямочками на щеках, довольно говорит Парамон, по-мужски ошибочно оценивая мои слова и невербальные знаки.
Глава 45
– Верочка.., – произношу с елейным придыханием новоиспеченной матери. – Красавица моя! Губки бантиком. Бровки домиком. Глазки синенькие. Шелковые щечки. Ароматная попка. Музыкальные пальчики. Сокровище мое! Награда моя! Папка твой еще тот парам-пам-пам - редиска. Но… Все же придется нам его простить. Если бы не наш Парамоша, то нас с тобой могло и не быть…
Пока нежно шепчу дочуринке, вспоминаю события после расставания с Парамоновым восемь месяцев назад и его эпохальное появление в моей Сочинской квартире на этой неделе.
"После того, как Павел Какульевич с психом покинул мой московский дом, хлопнув дверью так, что аж люстра муранского стекла сыграла хрустальный звон, я быстро собрала свои вещи и тоже помчалась в аэропорт.
В Питере, как и было запланировано, сразу встретилась с риэлтором и начала осматривать объекты недвижимости.
На третьем мне резко стало дурно, и я потеряла сознание.
Сотрудник риэлторской конторы Михал оказался расторопным и вызвал неотложку.
В себя я уже пришла в приемном покое больницы. Сначала попыталась убедить врача приемного покоя, что у меня все хорошо. Но…
Доктор оказался убежденным адептом клятвы Гиппократа и твердо сказал мне:
– Обмороки на пустом месте не случаются. Да, и в вашем состоянии, дорогуша, нужно думать о ребенке прежде всего! Да и о себе тоже. Извините, но по паспорту Вы уже совсем не девушка!
Пытаясь осмыслить слова медика, я долго на него пялилась, а потом выдохнула:
– О чем вы, доктор?! Я не могу иметь детей…
– Ну, как свидетельствует история в жизни всякое бывает.
– Давайте, обойдемся без библейских сюжетов, – стону, потому что меня начинает укачивать и подташнивать.
Остро реагирую на то, что со мной происходит. Вспоминаю, что это уже не первый раз.