Всё начинается со лжи

— И ты решила взять на эту встречу меня?

— Если ты не против, — заглянула она в мои глаза умоляюще. — Не хочу ехать туда одна. Не то, чтобы боюсь, — скривилась она. — Но мне там не по себе.

— Я понимаю. Конечно, я с тобой поеду. И не вижу причин почему не взять с собой Машку.

— Считаешь?

— Уверен. И это… — приподнял я одну бровь, показывая за спину.

— Что? — не поняла Эльвира.

— У тебя блин горит.

— Вот чёрт! — спохватилась она. — Какого ж ты… молчишь?! Давай уже, садись завтракать, а то я сейчас и остальные с тобой спалю.

Конечно, спалила, но не все. И нам даже удалось поговорить пока я ел, Машка баловалась, выгрызая в блинах дырки, как мышка, и хитро выглядывая в них, а Эльвира красилась. Как обычно, на ходу. Как всегда, на кухне. Но я так любил этот её маленький утренний ритуал. И эту нашу жизнь, семейную, беспокойную, простую.

Не всё мы успели обсудить вчера, когда Эля вернулась, хотя и проговорили опять полночи. Не всё я успел уточнить и за завтраком.

— Так значит, Алескеров оставил Пашутину акции и забрал Юльку? — спросил я в машине по дороге.

"

"— Тебя это удивило? — она первый раз сидела рядом со мной на пассажирском сиденье. И я никак не мог заставить себя не улыбаться, глядя то на неё, то в зеркало заднего вида на Машку, что сосредоточенно ломала игрушку.

— Честно говоря, немного. Я никак не мог понять, чем, когда я перешёл Алескерову дорогу, и акции акциями, а он словно лично был на меня зол.

— Я, честно, тоже думала, что Юлька была способ получить акции. Но что акции был способ заполучить Юльку, — она развела руками.

И глянула на блеснувшие на запястье часы. — Чёрт! Опаздываем.

— Ничего. Раз пригласили — подождут, — невозмутимо кивнул я. Как же это приятно, что она ничего не подозревает. — Знаешь, что всё никак не даёт мне покоя. Прости, что я опять про Юльку.

— Да куда же от неё денешься, — усмехнулась она. — Говори.

— Она прислала тебе видео, — я мысленно даже перекрестился. Боже, какой камень с плеч, что ничего не было, хоть я ничего и не помню.

— Она решила выйти замуж за Алескерова, чтобы выручить отца. Сделать что-то правильное. Что-то не эгоистичное. Даже с поломойкой этой, своей мачехой, и то ведь, я так понял, пыталась примириться, подружиться. Всё это совершенно, ну никак на неё не похоже. А ещё, что она стала плакать. Я ничего не понимаю.

— А я понимаю, — загадочно улыбнулась моя Мечта. — И прости, что я сейчас потопчусь по твоему самолюбию. Она влюбилась, Паш. И, кажется, первый раз по-настоящему.