– Я наслаждаюсь твоими поцелуями и ласками, возможно, больше, чем следовало бы.
Ангус тихо рассмеялся:
– Страсти нет предела, моя милая.
Он стал гладить ее, как любимую кошечку. Его рука двигалась вниз, пока не коснулась ее пухлого холмика. Она умирала от стыда и любопытства. Ей хотелось узнать, что будет дальше. Но тут его ладонь сильно прижала бугорок плоти. Молния ощущений прострелила ее, и она оцепенела.
– А-а-а, – протянул он, видя в ее глазах панику и интерес одновременно, – ты начинаешь понимать, что такое страсть.
Он снова стал ее целовать, восхищенный тем, что она отвечает на поцелуи.
Анабелла почувствовала легкий страх, когда его палец скользнул по разделу нижних губ. Она пыталась отрешиться от того, что делают его руки, зная, что он не причинит боли. И все же движения его пальца нервировали. Палец проник внутрь, словно искал чего-то…
Мария милостивая!..
Она охнула, еще раз, еще.
Чего он касается, и почему она испытывает такое волнение, такой восторг?
– О-о-о…
Он нашел ее любовный бутон и стал нежно ласкать.
Ее тихие крики возбуждали его. Не в силах совладать с собой, он низко нагнулся, целуя крошечную горошинку плоти. Она охнула, но палец проник еще глубже и, найдя отверстие ее любовного прохода, погрузился в него до первого сустава.
Она снова ахнула и забилась под ним.
– Не бойся, Анабелла, – заверил он, и палец вошел до самой костяшки. Голос был хриплым от желания.
– Я не боюсь, – солгала она и сжала губы, чтобы удержаться от крика.
Он стал осторожно двигать пальцем. Его «петушок» настолько затвердел, что, казалось, разлетится на тысячу кусков от одного прикосновения. Он должен взять ее как можно скорее.
– Твои любовные соки уже текут, милая. Ты готова к соитию?
– Так скоро? – прошептала она, осознав, что момент настал.
Он, не отвечая, отнял руку, лег на нее и всмотрелся в некрасивое личико. Отсутствие красоты ничего для него не значило. Он хотел ее так, как никогда не хотел женщину. И должен ее получить. Сейчас.
Ее глаза были не просто закрыты. Она со страхом зажмурилась. Прекрасное тело напряглось, готовое к нападению. Он едва не заплакал при виде последнего свидетельства ее невинности и, нагнувшись вперед, стал целовать ее крепкими, нежными поцелуями, чтобы отвлечь от того, что ждало впереди.
Его губы! Матерь Божья! Его восхитительные губы! Она и подумать не могла, что поцелуи могут быть такими чудесными!
Она потерялась в этих поцелуях. Его язык сплетался с ее языком.