Что он добр и терпелив, но все же…
– Анабелла!
Теперь голос был настойчивым и решительным.
Ее глаза широко раскрылись. Теперь она смотрела в его прекрасное лицо.
– Ангус!
Он улыбнулся своей чудесной улыбкой.
– Поцелуи, милая, это искусство. И я нахожу тебя превосходной ученицей. Теперь я покажу тебе другие места, где муж и жена могут наслаждаться поцелуями.
Он снова наклонил голову к ее грудям и стал покрывать их мелкими поцелуями, воздавая каждой одинаковые почести.
Анабелла вздыхала от истинного наслаждения, когда его губы сомкнулись на ее соске и стали сосать.
– О… благословенная Мария!
Она чувствовала, как каждое движение его губ отзывается в потаенном местечке между ног.
– Ангус? – спросила она.
Он поднял голову. Их глаза встретились.
– Хм-м?
– Я… я… – Она не знала, что сказать, слишком застенчивая, чтобы спросить, что за чувства обуревают ее.
И снова улыбка осветила его лицо.
– Милая жена, – прошептал он, гладя ее по лицу. – Надеюсь, ты не боишься меня?
– Нет, – заверила она, – но все так ново для меня.
Он снова припал к ее губам.
– Я чувствую, что у тебя настоящий талант отдаваться страсти. Позволь пробудить ее, Анабелла. Ничего не спрашивай, просто следуй зову сердца, тела и ума.
Он стал целовать ее обнаженное тело, медленно лаская, наслаждаясь каждым мгновением. Ангус покрывал поцелуями ее грудь, живот, ноги и даже ступни. Прикусывал пальцы, заставляя ее хихикать. Улыбаясь, он перевернул ее на живот и, начав с пяток, стал прокладывать дорожку из поцелуев по ее икрам, бедрам и округлым ягодицам до самой поясницы.
Анабелла ахнула, ощутив прикосновение языка, лизавшего ее спину, плечи, шею, которую он легонько покусывал.
Анабелла тихо стонала. Все это было так восхитительно! Он считает, что у нее талант к поцелуям? Но это перевешивает любое искусство, которым она владела.
Анабелла потихоньку расслабилась под теплыми губами. Похоже, он наслаждается ее телом. А когда он снова перевернул ее на спину, невнятно запротестовала – она уже не могла жить без этих поцелуев.
Ее глаза были закрыты, и он восхитился ее длинными густыми ресницами.
– Надеюсь, я не убаюкал тебя, Анабелла, – пошутил он и был восхищен, увидев, как на бледных щеках появился румянец. Она была прелестна. Восхитительна. Он поражался собственному терпению, хотя ждать почти не было сил – его плоть затвердела и была готова вонзиться в нее."
"– Нет, – ответила она, снова открывая глаза.