Там празднуют день рождения будущей невестки Горелого, мелкой и на редкость симпатичной Альки, вся семья собралась. И Горелого пригласили. Через месяц у Захарки свадьба.
Совсем взрослый стал. Деловой такой.
Горелый вспоминает себя в его возрасте. Он уже был отцом.
Может, и Захар скоро будет?
Горелый представляет, что держит на руках внука, мелкого, серьезного парня, похожего на Захара в детстве, и неожиданно горло спирает.
А ведь мог бы и сына еще одного подержать так…
Почему-то в голове сразу же возникает видение маленького, темноволосого пацана, неуловимо похожего улыбкой и хитрющей рожицей на мелкую засранку Яську… И в груди встает ком.
Все могло бы быть…
Вот только не с его фартом.
За этот месяц, прошедший с момента, когда люди Горелого спасли Яську из лап ее папаши, а сам Горелый отправил нахуй ее мамашу, он прокуроршу не видел ни разу.
Просто потому, что и не искал, не старался попасться на пути, как раньше.
Наоборот, вперся в работу, благо, ее было до гланд. Сельское хозяйство, мать его… Как там? Хочешь качественно разориться, вложись в сельское хозяйство?
Очень верная поговорка.
Горелый вкидывал и вкидывал бабло, а поток расходов не прекращался.
Хорошо, что было, откуда брать.
Чистый, матерно поорав по телефону в очередной раз, тем не менее, исправно переводил долю Горелого на его счета. А там хватало не на одно такое хозяйство.
Так что Горелый мог позволить себе меценатничать, чем и занимался с неожиданным удовольствием.
И старательно не пытался копаться в себе, выяснять, почему его намертво приколотило к этой деревне.
Что ему тут надо?
И сколько это все будет продолжаться.
За Кариной по прежнему смотрели его люди, регулярно предоставляя ему отчеты, фото и видео. И Горелый их просматривал, уверяя себя, что делает это исключительно из-за обеспечения безопасности мелкой засранке. Типа, мы в ответе за тех, кого приручили и так далее.
А на ее мамашу он вообще не смотрит. Да.
Да и было бы, что разглядывать, в самом деле!
Ну не на то же, как она у ворот стоит? Урок ведет.
Короче, вообще не интересовался Горелый жизнью прокурорши. Нахер она ему сдалась?
— Владимир Петрович, о чем задумался? — голос свата вырывает Горелого из раздумий, и заставляет с досадой затянуться и выдохнуть сигарный дым.
— Да так… О перспективах… — туманно отвечает Горелый.