— Эй, шалавы, все хватит марафетиться пошли на улицу обратно в машину и чтоб тихо там сидели. А то бедуинские голодные мальчики отымеют вас во все дырки. Быстро-быстро нет времени.
Мы вышли на улицу и тут же замерли. Здание уже окружали мужчины верхом на лошадях. Топот копыт слышался словно со всех сторон, как и низкие голоса, перекрикивающиеся на арабском. Из было много очень-очень много. Эти взгляды из-под завязанных вокруг лиц платков внушали ужас. Так смотрят одержимые голодом и жаждой наживы убийцы-фанатики.
— Всем молчать.
Женщины затаились, а я нервно терла и терла щеку золой, потому что увидела мужчин в черных жилетах поверх черных рубах и с черной куфией повязанной вокруг головы. За плечами оружие. Стало не по себе. Словно передо мной отряд неуправляемых дикарей, словно слово цивилизация не коснулась ни здешних мест, ни этих людей. Один из них держался впереди всех и чуть ли не наступал лошадью на русского главаря.
Лицо Предводителя было так же закрыто, как и у остальных, но я увидела его глаза. Страшные светло-зелёные, как у хищника они прожигали насквозь из-под очень широких черных бровей. От одного его вида мне почему-то захотелось закричать.
— Смотри себе под ноги. Не рассматривай их, дура.
Голос той темноволосой заставил опустить взгляд и теперь смотреть на носки своих потертых и счесанных туфель. Господи, как долго они меня тащили и где? Я же обула новую обувь. Вспомнила как мы выбирали эти туфли вместе с мамой и сердце сильно дрогнуло.
Предводитель отряда….видимо это и был он, заговорил с перегонщиками. Его голос оказался очень низким, зычным и гортанным. Из-за сильного волнения я плохо понимала, что он говорит…хотя он говорил на превосходном русском языке хоть и с сильным акцентом.