Подняв взгляд к потолку, я утерла со лба выступивший пот.
Было так жарко, будто мы очутились в преисподней. Впрочем, это сравнение не далеко от истины. С тех пор, как три года назад скончалась моя горячо любимая приемная матушка Лагра, жизнь моя изменилась до неузнаваемости. Больше я не носила красивых платьев, не покупала книг и не ела за общим столом. Меня превратили в бесплатную прислугу. И это несмотря на то, что свою долю гостиницы Лагра завещала мне.
— Ничего ты не увидишь! — фыркнула тетка Магра, когда я попыталась завести разговор о наследстве.
Все мои доводы остались непонятыми. Я стала заложницей в доме, который некогда считала родным. Все попытки проявить характер и воззвать к чужой совести пресекались жестко и лицемерно. А ведь на смертном одре Лагра взяла с сестры обещание заботиться обо мне как о родной.
— Ты еще даже хлеба не испекла?! — грозный окрик тетки Магры заставил меня вздрогнуть. Она подкралась бесшумно, что очень удивительно для ее крупной комплекции, и выглянула из-за плеча. — Пошевеливайся, живо!
— Я и так стараюсь, как могу, — сказала я, проглотив обиду и раздражение.
— Побольше уважения! — тетка уперла руки в бока и горделиво задрала голову. — Не забывай, кто приютил тебя, несчастную сиротку. Да если бы не я, ты пошла бы на корм рыбам.
Ну вот, опять. Интересно, ей когда-нибудь надоест унижать меня? Наверное, нет, ведь это ее любимое развлечение.
— У тебя есть полчаса и ни секундой больше! — отдав последний приказ, тетка удалилась с кухни.
Признаться, иногда, когда находила хандра, я и сама жалела, что не утонула. Разве это жизнь: прятаться от людей, мазать лицо и руки соком грецкого ореха и носить бесформенное тряпье, чтобы никто случайно не догадался, что за обликом дурнушки с кухни скрывается молодая девушка? Мне восемнадцать, а на вид дашь не меньше сотни.