А, может, всё дело в пьянящем чувстве, что кружит голову, стоит только подумать о ней? Что заставляет его сердце биться чаще и пробуждает в нем неисправимого собственника, который звереет, если замечает, что на его златовласку смотрят другие?
Он не раз замечал, как на её фигуру зависают мужики. В ресторанах ли, в торговых центрах, в «Берлоге». Правда, в последнем мужчины спешили отвести взгляд, что говорится, от греха подальше. После того, как один раз Егор не сдержался.
– Я тебе давала повод для ревности? – фыркала она, пока он её пытался раздобрить, зажав в вип-кабинке.
– Нет.
– Тогда почему ты сцепился с тем мужчиной?
– Он на тебя смотрел.
– И что? – она искренне его не понимала в тот момент. – Ты на меня тоже смотрел… Тогда, в клубе.
А вот это она зря сказала.
Потому что Егор взорвался.
– Я – это я!! – и вздернул кверху подол её платья.
– Железная логика, – уже простонала Ника, потому что его губы оказались в области её трусиков…"
"Плевать он хотел на логику. Он получил свою женщину и не собирался её ни с кем делить. И не позволит, чтобы на неё кто-то ещё претендовал!
Он сам себе напоминал пещерного человека. Сграбастать и спрятать! Никому не показывать. Привязать к себе.
И точка.
Он не мог ею насытиться.
И не желал, чтобы это насыщение проходило.
Он прижался к её губам в собственническом поцелуе, она с готовностью откликнулась. Потянулась к нему, прижалась телом, на котором выступили капельки испарины. Как-никак в предбаннике тоже ощущался повышенный градус.
Егор, расставив обе руки по сторонам от её плеч, не менее властным движением раздвинул её бедра, одновременно проникая языком в глубины её рта. Сладкая… Какая же она сладкая…
Затягивать поцелуй не стал, оторвался от неё и не без удовольствия заметил, как она разочарованно застонала, чуть подавшись корпусом вперед, потянувшись за ним.
– Тише, девочка, не спеши, сейчас всё будет. Сожми грудь, соедини их… Ох, вот так…
И да! Его член заскользил между ними.
Это было невероятное зрелище.
Крышесносное.
– А если в ротик?
Это сказал не он.
Его златовласка.
Из горла Егора вырвался протяжный стон.
– Твоё желание для меня закон, любимая.