Там было довольно прохладно – всё же зима на улице, но меня это не смущало, так что я стояла в полутёмном холе первого этажа, размышляя о нелепой гибели этой дурочки – Катерины. Судя по всему, Тобиас никогда не только не любил супругу, но даже и не уважал – все эти отупляющие романы, которые могла читать бедняжка, редко выползающая из своих покоев. Единственной её радостью было хорошо покушать, поскандалить с прислугой, да почитать это низкопробное чтиво…
Небольшой снежок запорошил крыльцо и подъездную дорожку к дому, масляный фонарь с трудом разгонял темноту за крыльцом.
Я ухмыльнулась и осторожно отошла от окна, для того, чтобы вновь пришедшие меня не заметили.
- Добрый вечер, господин Тобиас!
- Да, да, конечно! Как там моя супруга?
- Господин лекарь дал ей немного успокоительного против нервических припадков и посоветовал постельный режим ещё на несколько дней – ответил человек, поклонился, взял верхнюю одежду господ и вышел.
- На несколько дней? – передразнила его молодая девушка, которая была рядом с Тобиасом.
- Не волнуйся по поводу моей супруги, милая сестрица. Еда в её покоях есть, а боле ей оттуда и выходить незачем! – ласково обнимая за плечи, супруг шептал что-то на ушко своей спутнице.
Глава 5
- Выходить говоришь, незачем? – задумчиво смотрела я вслед прибывшим – Какая интересная сестрица у моего супруга. Кого-то она мне напоминает…
Следующее утро началось для меня также неожиданно рано. Только теперь уже ни Агата, ни истопник не пугались того факта, что я проснулась не в духе.
- Помоги мне принять ванну, Агата! Я хотела бы сегодня спуститься к завтраку – попросила я свою горничную.
Не могу сказать, удивилась ли она этому факту или нет, но в рекордные сроки та лохань, которую я обнаружила в отдельном закутке, была наполнена горячей водой и я с блаженством туда залезла. Очень постаралась при этом не расплескать всю воду, бухнувшись туда всем телом. Не знаю, что там говорил наш эскулап относительно десяти дней постельного режима, поскольку я горела желанием именно сегодня уже выйти в «большой мир».