Ну и может статься, еще какая-нибудь гадость. Заодно возьмите у меня и этот механизм, – Федор протянул Расторгуеву вальтер. – В общем, командуй тут без меня, Антон Кузьмич. А я пойду, что-то я притомился… А завтра встретимся, и я отвечу на все твои вопросы. Даже на самые коварные и ехидные.
Глава 30
Они сидели в конспиративной квартире и молчали. Бывают такие моменты, когда говорить ничего не нужно, когда молчание понятнее всяких слов. Сейчас как раз и был такой момент.
– Я боялся за тебя, – сказал наконец Федор.
– Да что я? – слабо усмехнулась Ульяна. – Я отсиделась взаперти, как ты приказал. Под охраной. А вот ты… Ты не представляешь, как мне было за тебя страшно! Господи, как же мне было страшно!
– Ничего, – сказал Горюнов и взял ладошку Ульяны в свою ладонь. – Что со мной станется? – Он помолчал и добавил: – И все-таки я дурак.
– Так ведь война, – серьезно сказала девушка.
– Война – не женское дело, – возразил Горюнов.
– Она и не мужское дело, – возразила в ответ Ульяна. – Она вообще не человеческое дело.
Федор хотел еще что-то сказать, но не сказал и лишь махнул рукой.
– Ложись спать, – проговорила Ульяна. – Вон круги у тебя под глазами. Устал…
– До невозможности, – признался Горюнов. – Где там мой чуланчик?"
"– С чуланчиком такая беда! – с огорченным видом произнесла Ульяна. – Только представь, старуха заколотила в него двери гвоздями! Такими толстенными, каких я еще и не видела. Говорит, нечего шастать по чуланчикам кому ни попадя, а то у нее там стало пропадать пшено. Представляешь?
– Это не я ворую пшено! – запротестовал Федор.
– Я ей тоже так сказала. А она не верит. Так что спи уж здесь. Куда тебе деваться? На войне как на войне.
Федор улыбнулся и поцеловал Ульяну в щеку. Это был их первый поцелуй…
Утром следующего дня Федор отправился к Расторгуеву. Причем в военной форме – в первый раз за все время пребывания в Прокопьевске. Теперь-то таиться было незачем. Расторгуев встретил его едва ли не с отцовскими объятиями.