– Ну вот, ты тоже удивилась… И я поначалу решила, что ослышалась, но нет. Он произнес его очень четко. Как будто оно означало для него… ну, не знаю… что-то особенное.
Амалия задумалась.
– Сколько ему было лет? – наконец спросила она."
"– Примерно тридцать три – тридцать пять, я так думаю. Молодой еще человек, белокурый, курносый, с довольно широким маловыразительным лицом. Типично английская внешность, – Ксения усмехнулась, – лично я не удивлюсь, если англичанки считали его красавцем…
Так, так, стало быть, мы уже язвим.
– Почему он говорил про некролог? Вот что странно. Я хочу сказать, это совершенно с ним не вяжется…
Амалия шевельнулась на стуле.
– Как удачно выразился великий Гёте, «сущее не делится на разум без остатка». Логика вообще плохой помощник, если ты хочешь понять людей…
– У меня нет никаких иллюзий по поводу людей, – отрезала Ксения.
Амалия хотела заметить, что человек далеко не всегда контролирует свои слова и поступки перед смертью, но баронесса Корф была женщиной и поймала себя на том, что ей попросту наскучило обсуждать смерть какого-то бедняги на Стрэнде.
– Честно говоря, я не вижу смысла гадать, что именно тот бедняга имел в виду, – произнесла баронесса вслух.
Однако, увидев, как просияло лицо Ксении, Амалия едва не раскаялась в том, что подала такой совет.