Храмовые праздники обслуживали храмовые же проститутки. В остальное время жрицам любви дозволялось искать покровителя вне храма. И покровитель сам приносил зерно и дебены жрецам.
Когда храмов не стало, поток этих женщин хлынул на улицу. Почти все быстро нашли покровительство как раз в воровской гильдии. Казалось бы, в чем проблема? В местной милиции, которая теперь тянула взятки за «нелегальное» использование женщин.
Еще в начале правления, до свержения и смерти Атона, я столкнулась с храмовой проституцией. И категорически запретила это действо при храме Великого Ра и дочери его Маат.
Так что проблема назревала давно и сейчас я огласила Менсе свою волю:
– Не будет среди этих женщин тех, кого принудили силой.
– Не будет и тех, кто младше семнадцати разливов Великого Нила.
– Не будет рабынь и должниц.
– Каждый хозяин должен содержать одного лекаря. Хоть на десять женщин, хоть на одну. Но не менее одного лекаря на пятьдесят женщин.
– За убийство женщины равно отвечают и убийца, и ее хозяин. Убийце – смерть, хозяину – штраф великий. Если женщина умрет от побоев, то хозяин платит штраф и лишается разрешения на ведение дела.
– Налог хозяин платит в казну сам. Не менее двадцати процентов от дохода.
– Законы эти приняты временно, сроком на один разлив Нила. Буде же встретятся нарушения, и обман казны – законы я изменю.
– Как тебе такое, Менса?
Толстячок прижал руки к груди и снова упал лицом ниц.
– Встань и ответь.
– Великая царица, я благодарен тебе и…
– Мне мало твоей благодарности, Менса. Мне нужны сведения.
– Прости, Великая царица, я не понимаю тебя. Сведения о чём тебе нужны?
– Обо всем, Менса. Что говорят о власти и нарушениях в городах и деревнях, где чиновники берут взятки не по чину, где скрывают преступления… Обо всём. Ты понял меня? Сефу выделит человека, которому ты лично будешь докладывать.
Не знаю, насколько это облегчит участь женщин. Но бороться с такими явлениями можно только одним способом – воспитанием в женщине независимости, умения зарабатывать на себя и ребенка. Пройдут века, пока такой идеал будет достигнут. А пока единственное, что я могу – сделать их жизнь не такой опасной.