И никакие амброзии и нектары не способны потом заменить то, что ему казалось вкусным все детство…
Я с умилением и восторгом смотрела на стол, где в янтарном пахучем масле раскинулись серебрящиеся ломтики крупной селедки, щедро посыпанные полупрозрачными кольцами лука, парила миска молодого отварного картофеля и, порезанный толстенными ломтями, лежал кирпичик бородинского! Божественно! Просто – божественно!
Хотя, от пары амбросов после еды я все равно не откажусь…
Глава 64"
"Я ела и спала, много гуляла и рисовала, обдумывала и записывала идеи для будущего свода законов.
После ухода Сехмет никто больше не приходил. Еда появлялась сама собой, вовремя. Жаловаться на скудный стол я не могла. Ежедневно во время моей прогулки обновлялась комната – на постели появлялось чистое белье, полы сияли после влажной уборки, в ванной комнате стерильная чистота восстанавливалась каждый раз, как я из нее выходила.
Первые дни после нападения я откровенно тюленила. Это было так здорово! Просыпаться, когда захочется, дремать в саду на мягкой траве, обложившись натащенными с кровати подушками. Пропустить кашу на завтрак и просто оборвать персиковое дерево! Каникулы были восхитительными! Дня через три-четыре я поняла, что уже отдохнула. При постоянном наличии амбросов у меня больше приступов горячки. Мне кажется, я даже стала ест меньше этих медовых хрустяшек. Одно то, что они неизменно находятся практически на расстоянии вытянутой руки, значительно успокаивало меня.
У меня даже появился некий режим. Время я определяла по продуктам на столе. Утром, обычно, была каша и молочка, иногда – омлет. В обед суп, что-то мясное или рыбное и овощи, ужин – как обед, только без супа. На столе всегда стояла ваза с отменными фруктами, да и в саду я могла пастись сколько угодно. Почти каждый раз я выходила на прогулку и видела, что меняется все, кроме куста амброса.
Через некоторое время я заметила, что мой путь до дома слегка удлинился. Сперва списала на собственную лень. Потом стала отсчитывать шаги. Если в первый день насчитала чуть больше двух тысяч, то через четыре дня было уже три тысячи. Пространство сада, доступное мне, росло.