Золотые наручи с изящной чеканкой, широкой, истинно королевское ожерелье на шее, с бирюзовой и синей эмалью, с вкраплениями полированных алых кабошонов. Золоченые сандалии и серьга в одном ухе с алым камнем. Глаза подведены и парик благоухает так, что мне трудно дышать от тяжелого сладкого запаха благовоний…
Даже не оглянувшись на то, как жена вышла из паланкина, он спешился и встал на колени. Ниан-Хатхор, в развевающихся шелках, с полным макияжем и изрядно увешанная золотом, встала на колени за спиной мужа.
Джибейд заговорил:
– Прости, прекрасная царевна Инеткаус, не иначе – Сет смутил мои мысли… Пощады, царевна! Ты обещала!
Даже сейчас, коленопреклоненный, он не выглядел побежденным или смущенным – царевна обещала жизнь, а остальное можно поправить потом. Этот человек родился с золотой ложкой во рту, его карьера складывалась так, что позавидовать мог любой житель страны, но ему все было мало!
На приветствие я не ответила – много чести убийцам.
– Где твой отец, Джибейд?
– Я отрекаюсь от него, царевна и готов честью служить тебе всю оставшуюся жизнь! Клянусь охранять тебя от всех опасностей.
За спиной нервно шевельнулся Хасем.
– Ты, Джибейд, похоже плохо слышишь? Мне пригласить палача и приказать прочистить твои уши?
– Царевна! Ты обещала…
Он искренне возмущен, скотина… Даже не могу сказать, что именно так злит меня в этой ситуации. Я знать не знала фараона, думаю, всяческие заговоры и интриги – не новость при любом дворе любого царя, но меня трясет от этой самоуверенной и жестокой твари! Гнев разливается по венам, я с трудом сдерживаюсь…
– Я обещала оставить тебя, убийцу своего отца, живым.
Тишина такая, что слышно скрип песка под его коленями…
– Я спрашиваю еще раз, Джибейд, где твой отец?
Он бледен и у него трясутся губы… Странно, но он явно не ожидал от меня таких угроз.
– Он не захотел покориться тебе, царевна… Он взял с собой бойцов и ускакал в неизвестном направлении еще рано утром.
– Джибейд, ты считаешь меня такой…
Договорить я не успеваю.