Не могу отвести взгляда от полёта её изящных ног. И это я хотел забрать у неё, пытаясь навязать своё? Она прекрасна в том, что умеет. Нежность и сила балета безумно идут ей. И делают безумным и меня. Даже в голову не приходит, что перед нами зал с полутысячной толпой зрителей. Их скрывает темнота за стеной из света софитов. Мы одни сейчас. Я и моя Малина.
Она завязала глаза… Это её ответ. Доверие, которое я так просил. Требовал. И она даёт мне его.
Повинуясь импульсу, медленно встаю, когда Нина начинает танцевать балетную интерпретацию нашей с ней постановки.
Не касаюсь её, отстаю на пол такта, позволяя ей то, что не позволял ни одной партнёрше — вести. Вот так на расстоянии, ощущая лишь тепло её тела и колебания воздуха от её движений. Веди, Нина. Смелее. Сейчас я следую за тобой.
Как было задумано, расходимся в разные стороны, а потом резко поворачиваюсь, как и Нина. Она берёт скорость и стремится ко мне. В ту самую поддержку, которой так всегда боялась — самую высокую и сложную. Вслепую. С завязанными глазами. Ох, Малина… Я держу тебя. Крепко. И больше не отпущу.
Подхватываю её и слышу выдох. Ты ведь знала, что поймаю. Иначе бы не пришла. Не бросилась ко мне. Знала.
С ума сойти, как я хотел эти дни просто прикоснуться к ней.
Забираю главенство. Веду. А она идёт. Расслабляет спину, когда мы переходим в модерн оба, но оставляет за собой право стоять высоко на пальцах. Нина сливает оба стиля так мягко и красиво, что у неё выходит что-то совершенно особенное.
Песня заканчивается, медленно затухая, а мне кажется, мы могли бы не останавливаться вечно.
— Со мной?
Я должен спросить. Должен.
— С тобой.
И тут зал взрывается невероятными овациями. Мы оба вздрагиваем, словно только что осознали, что не вдвоём. Несколько сотен людей рукоплещут стоя. Нина улыбается и опускает глаза, когда я крепко сжимаю её ладонь. Свет в зале вспыхивает.