С удовлетворением смотрю, как прокручивается барабан и ткань намокает, смывая её следы.
— Ты же знаешь, что не будет.
— А что случилось-то, Макс? Мышка ускользнула в свою уютную норку, а ты только облизнулся.
— Она сказала, что я хороший друг.
— Так и сказала? — я слышу, как этот мудак прыскает. А ещё другом зовётся. — Прям обозвала. А ты ей не показал, что по-дружески тоже можно до оргазма?
— Ромыч!
— Ладно, молчу. Тебе уже давно пора снять стресс, Макс. До вечера.
Отбрасываю телефон на диван, падаю в кресло и закуриваю.
Глава 29
— Дочь, — мама смотрит внимательно. — Совсем разболелась? Ты что-то сама не своя.
— Мамуль, не беспокойся, всё нормально. Горло просто немного болит.
Я натягиваю рукава флисовой пижамы на костяшки и грею пальцы о чашку чая. Горло действительно разболелось, вечером даже температура небольшая поднялась, так что отпросилась у Жанны Викторовны я не зря.
— Нина, ты мёд бери. Я его по знакомству купила, хороший.
— Угу, — мёд и правда вкусный, только горчит немного.
— И в общежитие тебе баночку положу.
Замечаю, что мама как-то уж слишком ровно держит спину. Напряжена. Так обычно бывает, если она хочет о чём-то со мной поговорить, но не решается. Однако, я предполагаю, на какую тему, поэтому не хочу помогать ей. Буду рада, если он так и не решится.
— Нин, — она оборачивается ко мне всем корпусом. Кажется, всё же решилась. — Я тут это… балетки твои старые нашла. И пуанты.
Молча поднимаю на неё глаза, продолжая педантично слизывать мёд с ложки.
— Подумала, может, ты захочешь забрать их с собой в город.
— Зачем?
Мама немного теряется, а я ощущаю укол совести. Так нельзя, она ведь ничем не заслужила подобного обращения. Мама всегда гордилась тем, что я танцую, но позволила мне выбирать самой, когда я так и не смогла вернуться к станку. Приняла мой выбор и поддержала. Так почему я сейчас так жестока с ней?
— Нет, мам, не надо, — говорю мягче. — После конкурса я не собираюсь продолжать.