Громкая музыка, шум, крики, неоновые вспышки — клубная ночь в разгаре. И тут в приглушённом свете камера выхватывает знакомое лицо. В груди тупо бьёт набат, когда я понимаю, что это Ларинцев. Но то, в каком он виде, меня поражает. Не знаю, почему, это не должно удивлять, но тем не менее, мне становится жутко неприятно. Он явно пьян или под чем-то ещё. Смеётся, запрокинув голову, раздет до джинсов, которые сползли неприлично низко, являя всем резинку боксеров с логотипом марки. Он танцует между двух девушек, которые тесно льнут к нему, неприлично качая бёдрами.
Всё это настолько пошло и отвратно, что я блокирую телефон и отбрасываю на покрывало. Руки подрагивают, пальцы становятся влажными. Такое ощущение, что меня лицом сейчас окунули в грязь.
Закусываю сухие губы, вспоминая утренний недопоцелуй.
А разве ты ожидала иного, Нина? Разве не видела, что из себя представляет этот мажор? Вся эта забота лишь забавная игра для него. А для тебя?
Закрываю глаза, вдавив затылок в подушку, терзаемая внутренним голосом. Глаза против воли начинает щипать. Глупая. Глупая и наивная. Да, к сегодняшнему утреннему разговору я была не готова, должна была обдумать ситуацию, поразмыслить. Но над чем тут думать? Я ему не ровня.
Утром горло уже болит меньше. Мёд, что купила мама, и правда оказался целебным. Но внутри меня скребётся не только физический дискомфорт, в груди печёт ещё и по другой причине. Смотрю на свой телефон с неприятием. Глупо, конечно, аппарат совершенно ни при чём.
Решительно отбрасываю одеяло и встаю с кровати. Мне не стоит думать обо всём этом. Ничего не было, а значит, и расстраиваться не из-за чего. Лучше заняться важными делами. Нельзя отстать по учёбе, да и проведать мамину тётю нужно, пока в городе, а то она обижается, что я совсем забыла о ней.
Мама на кухне уже готовит что-то вкусное. Я обнимаю её из-за спины и втягиваю носом приятный аромат сырников.
— К мёду решила тебе приготовить.