Давай, иди умывайся и к столу, а я уже убегаю на работу.
Я принимаю душ, провожаю маму на работу, вкусно завтракаю, когда как раз ребята присылают задания по первой паре. Сажусь заниматься, стараясь глубоко погрузиться в дебри социометрики Джоржа Морена.
К маминой тёте сходить не получается, потому что она, оказывается, буквально пару дней как уехала в санаторий. Поэтому я провожу дома весь день. Грею ужин к маминому приходу. Она заботится обо мне, и мне тоже хочется сделать ей приятно.
Вечером мы ужинаем и болтаем о разном.
— Ты кого-то ждёшь? — спрашиваю её удивлённо.
— Да нет. А ты?
— Нет.
Друзей в городке у меня не осталось, Юлька в большом городе, так что это точно не ко мне.
Мама проходит в коридор, а я остаюсь на кухне и складываю посуду в мойку. Может, кто из соседей за чем-то зашёл. И через минуту мама окликает меня:
— Нина, к тебе пришли.
"Я удивляюсь и, быстро отерев влажные руки о полотенце, выбегаю в прихожую. И шокировано застываю. У меня в коридоре, в идеально сидящем классическом костюме и с букетом цветов стоит Максим Ларинцев.
— Привет, малыш.
Он ослепительно улыбается, отдаёт букет моей матери и делает шаг ко мне. Я настолько удивлена, что даже не реагирую, когда его губы мягко прикасаются к моей щеке, а обоняние обволакивает запах мужского парфюма.
Глава 30
Я смотрю на него во все глаза, силясь понять, что за игру он затеял.
Кожей чувствую мамин внимательный взгляд, но смотрю на Ларинцева в ожидании ответов.
— Мы сегодня собирались на приём, устроенный моим отцом в честь открытия новых филиалов в Ростовской и Волгоградской областях. Вы же не против? — он обращается к моей маме, даже не глядя на меня.
Вот как. На приём.
Неужели не понимает, как пафосно это звучит здесь — в нашей скромной малогабаритной трёшке маленького загибающегося городка. Я абсолютно не стесняюсь, это моя жизнь, и она меня устраивает.