— Сколько же это всё стоит? — прошептал рыжий пехотинец, таращась округлившимися глазами. — Да мне и моей семье в жизнь не заработать столько, сколько сейчас в этой фляге.
— Хорошую амуницию не заработаешь. Чтоб она у тебя была, надо земельным аристократом родиться, — проворчал Мехов, но в его голосе не было зависти, лишь констатация факта.
Тем временем Воронов, стоявший в отдалении, наконец отмер и подошёл ко мне.
— Господин, — прошептал он, склоняясь к моему уху, — вы собираетесь открыто… вот это всё?
Я посмотрел на него тяжёлым взглядом.
— А что, есть выбор? Ты предлагаешь положить людей из-за дерьмового снабжения?
Воронов покачал головой.
— Нет, господин, но… Вас могут обвинить в… Ну, в том, что тратите ресурсы не по назначению. Или что-нибудь ещё придумают.
— Плевать, — отрезал я, вставая. — Мой род, моё добро, мои люди. Я о них забочусь, как положено земельному.
Воронов кивнул, но в его глазах всё ещё читалось беспокойство.
Солдаты тем временем разобрали оружие и боеприпасы.
— Так, — обратился ко всем. — Армейское сдавайте. Только стволы нам не нужны, а казённые патроны берём — пригодятся.
Вокруг раздались смешки, и бойцы начали складывать старые ружья в одну кучу, словно дрова для костра. Зрелище стало показательным: гора ржавого металла и прогнившего дерева, которое должно было защищать солдат империи.
— Что здесь происходит? — раздался резкий голос.
Я обернулся и увидел толстого капитана с румяным лицом и заплывшими глазками. Он смотрел на кучу сложенных казённых ружей с таким выражением, будто увидел разграбленную сокровищницу императора.
— Солдаты отказываются сражаться и сдают оружие? — взвизгнул мужик, оглядывая рядовых, сжимающих в руках другие ружья, и удивился. — Откуда это? Новое? Многозарядное?.. Как? Магинский, что за самоуправство?
Я неспешно поднялся на ноги, отряхивая колени.
— Казённое имущество в целости и сохранности, — спокойно ответил, указывая на кучу ружей. — А эти, — я кивнул на оружие в руках солдат, — из личных запасов рода Магинских. Я земельный аристократ и, как положено, забочусь о своих людях.
Последние слова произнёс громче, чтобы услышали и другие взводы.