Но я никогда не выдал бы свою дочь за барона. Именно поэтому, сразу после рубежа юности Лианна должна была стать сиротой. Эгар планировал избавиться от меня руками Богудса…
— Так это он убил твою первую жену? — догадалась Алес, — Чтобы у Богудса появился мотив мстить за родственницу?
Нортман поморщился.
— Я тоже сперва так подумал, но нет. Судя по всему, Розмеллу убил не он. Эгар только воспользовался удобным случаем, чтобы настроить Богудса против меня. Только Богудс решил действовать по-своему, чем едва не спутал дядюшке все планы.
Алесия встряхнула головой. Как «мило» со стороны дядюшки."
"— Вторым неприятным сюрпризом для него стал мой брак. — продолжил мужчина. — Если мне подписали приговор из-за титула, то тебе — лишь потому, что ты стала моей женой.
— Неприятно, но ожидаемо. Но я вижу в этом плане небольшой изъян. Неужели ни у кого не возникло бы вопросов, если бы Эгар, став все-таки опекуном, выдал бы подопечную не за равного по статусу, а всего лишь за барона? Да еще и с незакрепленным титулом?
Как выяснилось, Эгар предусмотрел даже такой нюанс.
Во-первых, едва выдержав траур по отцу, Лианна «сбежала» бы с каким-нибудь симпатичным конюхом. Добровольно или нет — это уже другой вопрос.
Во-вторых, девочку нашел бы именно Диорти.
— А если бы Лия не согласилась?
— О ее желаниях речи не шло. — в глубине черных глаз загорелись злые огни. — А надавить можно на любого. Предполагалось одно из двух. Либо Ромул выступил бы в роли героя, спасшего ее от издевательств похитителя. Либо совместное путешествие до столицы, после которого никто не усомнился бы в необходимости брака. Прости… Не хочу повторять все то, что было сказано на допросе.
— И не нужно. Я поняла.
Действительно, негодяи подошли к своим планам с фантазией. Алесия поежилась. «Хорошенькую» же судьбу готовили для Лианны.
За окном медленно розовело небо. Время постепенно приближалось к рассвету.
— Надеюсь, их казнят? — выдохнула женщина.
— Ромула и Килри да. Без шума. — взгляд Нортмана стал каким-то отрешенным. — У Эгара не выдержало сердце. Он умер на моих глазах. И… знаешь… никогда я еще не чувствовал себя настолько паршиво.