Я видел, какой растерянной и пуганной была моя двадцатилетка после тридцатисекундного контакта с Максом. Он совершенно ох*ел. Это просто поразительно. Я до последнего не верил в этот несусветный бред. Это самый тупой его финт за все десять лет нашего знакомства.
Опускаю ладонь в ведёрко, убирая со лба холодный компресс. Бросаю его на пол и начинаю расстёгивать рубашку одной рукой, бросив взгляд на себя и на сидящую у моих ног девушку. Рубашка прям карикатурно заляпана кровью. Это не моя кровь, поэтому я не понимаю, откуда это ведро слёз.
Цыплёнок подскакивает, почувствовав моё движение, и быстро усаживается на колени между моих ног. Платье съезжает с тонкого плеча. Она быстро возвращает его на место. Я ни на одну секунду не забывал, что она под ним голая. Я рассчитывал очень неплохо этим воспользоваться, но всё вдруг пошло наперекосяк.
Из её груди вырываются писки и сдавленные всхлипы, а по щекам бегут слёзы.
— Чё ты ревёшь? — спрашиваю эту балбеску, позволяя за собой ухаживать.
Её лицо кривится в очередном заходе. Я спрашиваю с совершенно искренним интересом. Я теперь знаю, что её голова большие потёмки.
— Того… — выдавливает она из себя, перебирая пальцами пуговицы.
А, ну ясно.
Я так и думал.
— Выключи свою ревелку, — прошу её на полном серьёзе. — У меня уже ухо заложило.
— Выключатель сломался! — злится она, сжимая губы.
Ор Паши привлекает моё внимание.
— Передай ему, что отдача замучает! — рычит и шипит он в трубку, а я вздрагиваю от неожиданности, потому что основания моей шеи касаются любимые нежные губы. Смотрю на неё строго. Она мятежно поглядывая на меня в ответ. Я хочу её губы, но я пальцем её не трону, пока мы не поговорим. — Попробует создать нам проблемы, — продолжает переговоры брат.
Да, Паша тот ещё переговорщик. Тонкий, бл*ть, дипломат. Отец бы офигел от такого способа ведения переговоров.
Может ли он создать Максу проблемы? Думаю, при достойной мотивации может.
Ещё один лёгкий поцелуй приземляется на моё плечо.
Засранка.