И ещё один между ключиц.
Зелёные глаза заглядывают в мои с напускной кротостью. Я просто кусок пластилина. Поднимаю руку и провожу пальцами по её голой спине, вдоль тонкой линии позвоночника. Она придвигается ближе, кладя ладони на мои бёдра. Тихо сопит, прижавшись лбом к моему подбородку. Накрываю её голову ладонью и шепчу ей на ушко:
— Ты сегодня огребаешь, малыш. Не расслабляйся.
Она шумно втягивает в себя воздух и очень эмоционально шепчет в ответ:
— Давай…не будем ругаться…
Ага, щас.
Разбежалась.
Целую её висок и вдыхаю её запах со словами:
— Раньше нужно было думать.
— Егор…
— Тссс.
Откидываюсь на спинку дивана, наблюдая за Пашей и ожидая его комментов.
Проворные пальчики достают рубашку из моих брюк. Перевожу глаза на Диану. Она смотрит куда-то в область моего кадыка, вся такая беззащитная. Прямо как я особенно люблю. Прям то, с чего всё началось. Когда я впервые захотел её защитить, тогда-то всё и началось. Теперь это навсегда, полагаю.
Это платье дико ей идёт. Моя девочка просто долбанная красавица.
Сука мудак.
ОНА. МОЯ.
Ну, теперь он знает. Теперь полгорода в курсе.
Я люблю эту девушку. Я её пи*ц как люблю. Сам поражаюсь и охреневаю от всего происходящего. Но, она уже в моей крови, под моей кожей.
— Вот… — врывается в гостиную КАтёнок, неся в руках пашину футболку."
"Диана забирает у неё вещичку, привстав на коленях, и вешает её себе на плечо. Расстёгивает манжеты моей рубашки, покусывая свои искусанные губы. Достаю руку из ведра со льдом, потому что она уже начала неметь. Снимаем рубашку общими усилиями.
Ребро тянет.
Пффффф…
Дерьмище…
— Больно? — лепечет Ди, проводя рукой по моей груди.
— Щекотно. — Бросаю я, возвращая внимание Паше и кладя её ладошку на своё колено.
От греха, бл*ть, подальше.
Паша бросает трубку и швыряет телефон на журнальный стол.
— Охер*нные у тебя друзья. — Ровно замечает он, усаживаясь в соседнее кресло. — Позвони Свете, — велит Паша своей жене, которая стоит посреди комнаты, глядя на всех нас по очереди. — Пусть она тоже с этим дебилом свяжется.
— Она…уехала… — сообщает КАтёнок, теребя в руках край своего безразмерного сарафана.
Она в нашей истории не самый светлый элемент.