Будучи сама матерью, она могла представить себе, что чувствовали эти женщины. Как ужасно терять сыновей, совсем юных, и таким постыдным образом! Некоторые из осужденных, казалось, еще не доросли до того, чтобы бриться.
Екатерина понимала, чего ждет от нее Генрих, но она в любом случае сделала бы это, а потому встала со своего места, опустилась перед королем на колени и воздела сцепленные в мольбе руки. Из глаз ее непроизвольно полились слезы.
– Сир, – умоляющим тоном произнесла Екатерина, – ради меня и ради этих несчастных женщин, которые вот-вот потеряют своих сыновей, я прошу вас, пощадите подмастерьев.
К ее удивлению, Уолси тоже неуклюже преклонил колени.
– Позвольте мне прибавить свою мольбу к просьбе ее милости, – обратился он к королю.
Екатерина не могла отделаться от мысли, что это был обдуманный шаг, предпринятый ради повышения своей – и Генриха – популярности в народе.
Создалось впечатление, что вздохи и стоны стоявших в зале несчастных вмиг выжидательно смолкли. Генрих в раздумье смотрел на двоих коленопреклоненных просителей у его ног.
Глаза короля подобрели, как только он остановил взгляд на Екатерине.
– Ни в чем не могу отказать вам, – произнес он, потом повернулся к Уолси. – Ваши молитвы услышаны, мой верный советник. – Король поднялся. Его голос зазвучал колокольным звоном. – Все прощены и освобождены. Вы, молодые люди, можете благодарить королеву и кардинала за спасение ваших жизней.
Раздались радостные крики, подмастерья скидывали с шей удавки, подбрасывали их в воздух и проталкивались сквозь толпу к своим родным. Раскаты смеха и возгласы ликования эхом разносились по сводчатому залу, и отовсюду слышались молитвы за добрую королеву, мягкая просьба которой возобладала над гневом короля. Екатерина слышала, что говорят люди, и была глубоко тронута.
Генрих стоял подбоченясь и с широкой улыбкой наблюдал за сценой, которая разыгрывалась внизу.
– Вы хорошо сделали свое дело, Кейт, – сказал он. – И вы, Томас, тоже. – Король поднял руку, отвечая на приветственные крики в свой адрес. Мало что любил он больше, чем выражение любви поданных. – Теперь все довольны, и никто не пострадал.
Екатерина была вынуждена признать: в деле управления государством ее супруг достиг немалого искусства.
Вскоре после этого Екатерина с некоторым облегчением распрощалась с Маргаритой Тюдор и ее маленькой дочкой.