– Изабелла, моя малютка Изабелла! – в отчаянии голосила она и качала на руках ребенка, как будто это могло вернуть малышку к жизни.
– Кейт, прошу вас, – успокаивал ее Генрих с бо́льшим чувством, чем она могла ожидать. – Это Господня воля.
– Сколько раз вы мне уже это говорили? – рыдая, закричала она.
– Кто мы такие, чтобы подвергать ее сомнениям? – беспомощно сказал Генрих, по его щекам текли слезы. – Она и мой ребенок тоже! Дайте мне подержать ее.
Король забрал у Екатерины маленький сверток, сел и прижал его к груди, издавая громкие, сотрясающие все тело всхлипы.
– Я не вынесу еще одной утраты! – плакала Екатерина. – За что Бог наказывает нас?
– Честно сказать, я не знаю, – произнес Генрих, глядя на маленькое восковое личико.
– Даже окрестить не успели! – стенала Екатерина. – Теперь ее душа в преддверии ада, она никогда не узрит Бога.
– Никогда не верьте в такое! – возмутился Генрих. – Некрещеные души наслаждаются теми же блаженствами, что и все прочие. Я читал об этом.
Эта седьмая беременность окончательно испортила фигуру Екатерины.
– Зашнуруйте меня плотнее, – приказывала она фрейлинам в день введения во храм, но толку не было.
Ее тело походило на колоду, тяжелую грудь стискивал низкий квадратный вырез корсажа, лицо опухло от слез. Неужели Генрих когда-нибудь возжелает ее? И как сможет она сама, перегруженная горем утрат и неудачами, снова с радостью отдаться его объятиям?
Но Генрих не подал виду, что заметил произошедшие в ней перемены.
– Как хорошо, Кейт, что вы снова вернулись к нам. Мы должны попытаться оставить все печали в прошлом.
– Да, – ответила она, думая о том, что никогда больше не будет счастлива.
Только бы ее несчастья не сказались на принцессе Марии, которую она брала с собой ко двору при каждом удобном случае! Не дай Бог, чтобы Мария когда-нибудь заподозрила, что родители любят ее не так сильно, как любили бы сына.
– Генрих, мы можем поговорить?
– Разумеется. – Он сел у камина напротив нее, у его ног пристроилась собака.
– Кое-что волнует меня, – сказала Екатерина, наливая ему вина. – Я опасаюсь, что мы теряем детей не без причины.