Более жестокой отповеди он ей дать не мог, и Екатерина мигом осеклась. К ней тут же вернулось горькое сознание того факта, что из-за предательства племянника и собственного бесплодия ее голос теперь ничего не значит. И ответственность за это она по большей части возлагала на Уолси. Легко было представить себе кардинала по капле вливающим яд в ухо Генриху. Это он изо всех сил старался подорвать доверие к ней, настраивал мужа против нее.
Но без борьбы она не сдастся.
– Ваши интересы – это мои интересы, Генрих. – Екатерина встала, чтобы оказаться лицом к лицу с ним.
– А уж если бы я его увидел! – прорычал Генрих."
"На этом он ее оставил. Вскоре стало ясно, что Уолси снова взял короля в оборот. Через два дня Генрих вернулся, вел себя суетливо, а это было верным признаком того, что он принес неприятные новости.
– Теперь, раз Мария не едет в Испанию, ее нужно готовить к тому, что она станет королевой. Вы, Кейт, всегда этого хотели. Вы говорите, что она обладает нужными качествами, что она вылитая королева Изабелла. Что ж, я надеюсь, это окажется правдой.
Екатерина изумилась. После всего сказанного раньше казалось невероятным, чтобы Генрих вдруг согласился с мыслью о возможности женского правления. В душе Екатерина возрадовалась за дочь.
– Мария станет великой королевой! – заверила она супруга. – У меня в этом нет сомнений.
– Посмотрим. – Большей уступки от него ждать не приходилось. – Я не собираюсь делать ее принцессой Уэльской, но пусть она себя попробует в этой роли. Вы ведь помните, прежде моим отцом и дедом был заведен такой порядок: они посылали своих наследников жить в Ладлоу…
– Нет, Генрих! – перебила его Екатерина, мигом догадавшись, к чему он клонит.
Только она начала верить, что король нашел самый лучший, счастливейший выход из сложившейся ситуации, но ошиблась!
– Прошу вас, нет!
– Но, Кейт, лучшей науки для принцев не придумаешь.
– Генрих, вы же знаете, что это означает для меня! – в панике воскликнула Екатерина.