Хозяин гостиницы обещал нам цыпленка!
Екатерина с нетерпением ждала ответа, считая дни до того момента, когда уже можно было надеяться на его получение. Она молилась о том, чтобы Генрих проявил снисхождение к Марии и к ней, в то же время опасаясь его гнева, когда он узнает, что она продолжала оставаться на связи с Шапуи, несмотря на его строгий запрет. Под горячую руку он мог использовать ослушание как повод ужесточить ее наказание.
Целую неделю Екатерина ждала и мучилась. К тому моменту, как пришел ответ Шапуи, она была уже в полном отчаянии.
Тут будет реклама 1
Посол сообщал, что, как только получил ее письмо, сразу пошел к королю и, ничего не утаивая, передал ему просьбу, исходившую напрямую от нее. Тут Екатерина затаила дыхание. Но Генрих ничего не сказал, и это укрепило ее во мнении, что тревога за дочь превзошла все прочие соображения, как она и надеялась. Король остался непреклонен в своем стремлении не допускать воссоединения Марии с матерью, однако согласился переселить принцессу в дом неподалеку от Кимболтона и позволить врачам Екатерины посещать ее.
Тут будет реклама 2
Но при условии, что сама Екатерина не будет совершать попыток увидеться с дочерью.
Это было не то, чего она хотела, но, по крайней мере, Генрих сумел пойти на компромисс, и Екатерина была ему глубоко признательна.
В часовне она возносила хвалы Господу за то, что наконец-то нашла общий язык с Генрихом хоть в чем-то. Что, если со временем это приведет к восстановлению согласия между ними? Но пришло известие от Шапуи: у Марии случилось обострение болезни, ее жизнь в опасности.
Тут будет реклама 3
В отчаянии Екатерина снова написала послу, чтобы тот вымолил для нее у Генриха позволение встретиться с дочерью, но король был непоколебим как скала. Шапуи сообщал, что он продолжает носиться с нелепой мыслью, будто Екатерина может оказать политическую поддержку Марии. «Он говорит, что Вы гордая и упрямая женщина, притом наделенная большой отвагой, и полагает, что если Вы возьметесь отстаивать интересы дочери, то легко выступите на поле, соберете войско и пойдете на него войной, и война эта будет такой же беспощадной, как те, что устраивала в Испании Ваша мать, королева Изабелла».
Тут будет реклама 4
«Как мог Генрих ставить такие соображения превыше здоровья и благополучия дочери? – с горечью спрашивала себя Екатерина. – Как же мало он знает меня! Я бы никогда, никогда не стала затевать ничего ему во вред.
