В последний момент Есенин от рискованной затеи отказался.
Зато Шершеневич — нет; в итоге его снова вызвали в ВЧК.
Обложку пришлось уничтожить.
* * *
В декабре Есенин окончательно расстался с Райх.
Скорее всего, просьба Есенина к Мариенгофу сообщить Зинаиде, что у него есть женщина, относится к этому времени.
Говоря про женщину, Есенин не слишком обманывал: он продолжал встречаться с Эйгес.
Дочь Есенина и Райх Таня позже со слов матери уверяла, что расставание стало результатом мирного — после ряда жутких ссор — разговора.
Сойдёмся на таком варианте.
Вполне возможно, что выяснение отношений, описанное Есениным в стихах, — на буквальную точность, конечно, не претендующих, но отсвет события несущих, — было не на последней их встрече, а на предпоследней:
Вы помните,
Вы всё, конечно, помните.
Как я стоял,
Приблизившись к стене,
Взволнованно ходили вы по комнате
И что-то резкое
В лицо бросали мне.
Вы говорили:
Нам пора расстаться,
Что вас замучила моя шальная жизнь,
Что вам пора за дело приниматься,
А мой удел
Катиться дальше вниз.
Любимая!
Меня вы не любили…[23]
Она-то как раз его любила.
Стихи эти читаются по сей день с пронзительным чувством. Поэта — жалко; он пишет далее, что чувствовал себя, «как лошадь, загнанная в мыле»; но если вспомнить, что его собеседница была на восьмом месяце беременности, то картина сразу приобретает несколько иной отсвет.
Но это их дело; Райх его за всё простила, а больше спросить некому.
Объясняться с женщинами Есенин никогда не любил — и впредь не будет.
В декабре навестит Лидию Кашину. Выпьют чаю, поговорят, вспомнят былое.
Встретив в очередной раз Надежду Вольпин, Есенин посчитает необходимым сообщить ей, что его бросила жена, и добавить: «Она увела с собой ребёнка».
Расчёт (если он был) почти безупречный: Есенин дал понять, что он — жертва обстоятельств.
Заходя к Эйгес, он всякий раз заносил, помимо съестного, что-то связанное с ним самим: свою фотографию, книжку «Ключи Марии», сборник стихов…
Прочитав Эйгес целую тетрадь стихов, внёс, прямо на полях, множество правок и замечаний.
В конце декабря на очередном имажинистском вечере Есенин попросит Кусикова аккомпанировать ему на гитаре и неожиданно для всех выступит с целым циклом частушек.
По большей части они были посвящены поэтам. Одна про Маяковского, который обокрал Уитмена; другая про Брюсова, похожего на крысину; третья про Клюева, стихи «в лаптях».