В издательстве «Имажинисты» сдана в набор книга литературоведа, композитора и музыкального теоретика Арсения Авраамова «Воплощение: Есенин — Мариенгоф». Два молодых человека (одному 23 года, другому 25) считают, что заслужили серьёзного разговора о себе.
То есть большинство поэтов в Советской России не могут издать своих стихов, а имажинисты спокойно пользуются возможностью выпускать книги, посвящённые им самим.
«Хотите, целую книгу — in folio — напишу о „месяце“ Сергея Есенина? — спрашивает Авраамов в своей работе.
В своём издательстве имажинисты платят авторам в три раза больше советской ставки Госиздата — могут себе позволить.
Правда, сборник стихов Есенина, подготовленный им для Госиздата под названием «Стихи и поэмы о Земле русской, о чудесном госте», был отклонён из-за отрицательного отзыва рецензента — писателя Александра Серафимовича, в своё время уже завернувшего книгу Шершеневича.
Что ж, хотелось издаться легально, в государственном издательстве Страны Советов, — но не вышло; грустить не станем и ставки снижать не будем.
На предновогоднем банкете в Доме печати Есенин находит Маяковского и прямо ему объявляет:
— Россия — моя. Ты понимаешь? Моя!
Сколько бы Есенин ни ругал Маяковского, внутренне он знал, с кем борется за звание первого поэта.
— Твоя, — спокойно отвечает Маяковский. — Возьми. Ешь её с хлебом.
Новый, 1921 год имажинисты справляли в Большом зале Политехнического музея.
Забравшись на стол, читали по очереди стихи, отвечали на записки и вообще фраппировали публику.
Есенин, между прочим, заявил, что Пушкина имажинисты уже не признают.
Люди всерьёз на это реагировали.
— Как так? — кричали. — Неужели вам не стыдно?
Есенин в ответ читал начало «Евгения Онегина» и затем спрашивал: «Разве это не похоже на „Чижик-пыжик у ворот“?»
Не дождавшись вразумительного ответа, говорил:
— Вот так теперь надо писать, — и читал новую свою маленькую поэму, замечательную «Исповедь хулигана»:
…Спокойной ночи!
Всем вам спокойной ночи!
Отзвенела по траве сумерек коса…
Мне сегодня хочется очень
Из окошка луну обоссать.
Синий свет, свет такой синий!
В эту синь даже умереть не жаль,
Ну так что ж, что кажусь я циником,
Прицепившим к заднице фонарь!..