Кроме того, даже по фактуре крестьянский вождь Махно был имажинистам ближе, чем любой красный командир.
Предводитель огромных масс крестьянства и казачества, но при этом будто бы рафинированный — чего стоят его знаменитые длинные волосы! Представить себе красного командира с длинными волосами и серьгой в ухе невозможно, а здесь — пожалуйста.
Маскарады Махно — сродни имажинистским.
Наконец, важно помнить, что Махно был революционером, а не контрреволюционером.
Есенин о себе потом скажет, что чувствовал себя гораздо «левее» большевиков, — и тут совершенно не важно, что Есенин вкладывал в термин «левый», а важно, что́ он имел в виду: неприятие слишком жестокой и довлеющей государственности, привнесённой большевиками.
Чувствовал ли Есенин, что Махно желает чего-то схожего? Наверняка, хотя мог за него домысливать.
Но Есенин точно знал, что Махно ненавидел прежнюю аристократию и новую буржуазию, и едва ли это смущало Есенина.
Махно шёл в ту же сторону, что и сам Есенин, и большевики.
Махно — альтернатива большевикам, но не иной полюс; это не белогвардейская альтернатива, не Мережковская, не бунинская, а мужичья, произросшая из того же корня, что и большевизм.
Наконец, то, что поэма про Пугачёва была задумана именно в зиму 1920/21 года, объясняется, в числе прочего, текущими событиями: в октябре 1920-го Махно заключает очередное перемирие с большевиками; в начале ноября вместе с Красной армией махновцы штурмуют Сиваш и заходят в Крым; в конце ноября большевики решают ликвидировать корпус Махно, начинается бойня; в декабре махновцы прорывают окружение и в январе 1921-го совершают рейд в Курскую и Белгородскую губернии.
Есенин всё это знает и за всем этим внимательно следит.
Тень Махно в есенинской поэме о Пугачёве безоговорочно присутствует.
Другой вопрос, что косвенные побуждения не стоит ставить выше изначальных. Да, Есенин много думал о Махно, но писал всё равно про Емельяна Ивановича Пугачёва и в значении этой фигуры разбирался искренне и старательно — по крайней мере поначалу.
В январе 1921 года Есенин находит известного московского букиниста Давида Самойловича Айзенштата и просит его помочь с литературой о Пугачёве. Есенин выказал желание купить все старинные книги, связанные с этой темой.