Есенин устало спросил:
— Вы-то почему не в России? Ладно эти, — Есенин имел в виду разнообразное барьё. — А вы? Вы ж наш брат, Ерёма!..
Сибиряк, сельчанин из Томской губернии, сын горнорабочего и казачки, Гребенщиков вырос в бедности.
Он смолчал.
— Пойдёмте в ресторан, — предложил Есенин.
Он и с ним хотел объясниться, рассказать ему про свою правду.
«В ресторан? С тобой, большевиком? Уволь», — мысленно ответил Гребенщиков, ёжась. Подыскав более или менее вескую причину, отказался.
Но книжку свою — только что вышедший роман «Чураевы» — всё равно Есенину подарил.
"У иных писателей всё примерно так: «Я вас презираю, хотя об этом вслух вам не говорю, но ужин с вами делить не стану, и тем не менее вы всё-таки меня почитайте. Вдруг поймёте, отчего я вас так презираю, но вслух об этом не говорю».
Дальше — ещё смешнее.
На книге Гребенщиков по неосмотрительности написал Есенину несколько добрых слов.
Всё-таки в давние времена, ещё в дореволюционном Петрограде, они были знакомы.
Но, подумав и прочитав в газетах реакцию на есенинское выступление, Гребенщиков пришёл в натуральное расстройство.
Душевные метания за сутки едва не довели Гребенщикова до нервного срыва. В итоге он обратился к Есенину с письмом: «Вчера, в порыве воспоминания о Вас, о нашем знакомстве и дружбе, я подарил Вам книгу и сделал на ней, по-моему, несколько неосторожную надпись.
Есенин в ответ послал Гребенщикова в ту же сторону, которую обозначал несколько ранее помадой на витрине.
Толстой передал Гребенщикову краткий, но ёмкий ответ Есенина дословно.
* * *
В начале июня Есенин поехал за своей Изадорой по её делам: Потсдам, Любек, Лейпциг, Франкфурт-на-Майне, Веймар. Передвигались исключительно на автомобиле: пятиместный «бьюик» бесконечно вёз их куда-то.
Пытался отвязаться, спрятаться, переждать где-нибудь в одном месте — Айседора закатывала истерики: боялась, что он найдёт себе здесь подругу, «шлюху», как она это называла.
Ссорились, дрались, снова мирились, снова ссорились. Ехали дальше.
Есенин затаился.