Потому что Есенин, конечно, слишком далёк от деятельного участника событий Номаха, зато близок к тому самому приглядывающемуся, «сочувствующему» большевикам Замарашки ну. На поверхности лежит и смысл фамилии, данной этому персонажу: марающий, к примеру, бумагу, то есть сочинитель.
Именно Замарашкин, а не Номах иронически высмеивает Чекистова, в образе которого, как традиционно считается, просматривается Троцкий, что, вообще говоря, не так, ибо отношение Есенина к Троцкому много сложнее. Но если брать шире, в Чекистове, безусловно, виден человек «заезжий», едко презирающий страну, с которой приходится иметь дело:
…Нет бездарней и лицемерней.
Чем ваш русский равнинный мужик!
Коль живёт он в Рязанской губернии,
Так о Тульской не хочет тужить!
То ли дело Европа?
Там тебе не вот эти хаты,
Которым, как глупым курам,
Головы нужно давно под топор…
На эти слова Чекистова Замарашкин отвечает:
…Слушай, Чекистов!..
С каких это пор Ты стал иностранец?
Я знаю, что ты настоящий жид.
Фамилия твоя Лейбман,
И чёрт с тобой, что ты жил
За границей…
Всё равно в Могилёве твой дом…
Есенин здесь дал типичный разговор условного «либерала» и условного «патриота» на сотню лет вперёд, а заодно высмеял привычку людей из «местечек» в тогдашней не только политической, но и литературной среде брать громкие псевдонимы; впрочем, почти в той же мере эта привычка была распространена и среди русских коммунистов и поэтов.
Чекистов отвечает Замарашкину, что явился в Россию не как еврей, а как укротитель дураков, — и это мы тоже слышали не раз:
…Я ругаюсь и буду упорно
Проклинать вас хоть тысячи лет,
Потому что…
Потому что хочу в уборную,
А уборных в России нет.
Странный и смешной вы народ!
Жили весь век нищими
И строили храмы Божии…
Да я б их давным-давно
Перестроил в места отхожие…
Замарашкин ему в ответ: «Чёрт-те что ты городишь, Чекистов!»
Чекистов уходит. Появляется Номах — Замарашкин и с ним знаком.
Номаху, иронизирующему над Чекистовым, Замарашкин говорит:
…я вас обоих
Слушаю неохотно.
У меня есть своя голова.
Я только всему свидетель…
В Замарашкине отражена именно есенинская позиция — он не с Чекистовым, но и не с Номахом. Он сочувствует коммунистам и служит им, но и Номаху говорит: «В час несчастья с тобой на свете / Моя помощь к твоим услугам».
Ему жаль Номаха, он уважает того за бешеный, авантюрный характер, но отлично понимает при этом, что не только Чекистов не укоренён в русском пространстве, но и Номах тоже.